Тринадцать этажей

Наконец, почувствовав себя хоть на каплю человеком, Жезуш поставил пустую чашку на стеклянный столик и медленно прошел в гостиную, чтобы поработать, изо всех сил стараясь не обращать внимания на силу притяжения, увлекающую его к двери кабинета.

Он много думал об этом, и первым делом в повестке дня стояло вызвать грузчиков, чьими услугами он обыкновенно пользовался. Разговор получился кратким и деловым, и, положив трубку, Жезуш почувствовал себя спокойным и расслабленным впервые с тех пор, как картина появилась у него дома.

Завтра приедут грузчики и заберут ее, отвезут на хранение в компанию, с которой он работал уже много лет. Склад находится в нескольких милях от Баньян-Корта, и лично Жезуш там никогда не бывал, предпочитая использовать грузчиков для того, чтобы переправлять свои вещи в хранилище с определенным микроклиматом и возвращать обратно. Возможно, он как-нибудь навестит свою картину там, но это было дело отдаленного будущего. Пока что же он был удовлетворен тем, что картина будет далеко, очень далеко. Он ее перехитрил. Одержал верх. И его дом снова будет принадлежать ему.

Все утро Жезуш звонил по телефону, отправлял сообщения по электронной почте, договаривался о том, чтобы посмотреть картины, которые ему было поручено купить. Настроение его заметно улучшилось, и он задумался о том, где пообедать. Жезуш улыбнулся при мысли о том, что опять выйдет в свет: безукоризненно одетый, готовый снова стать Жезушем Кандиду. Размышляя над тем, какой костюм выбрать для этого торжественного выхода, он направился в ванную, чтобы освежиться.

И поймал себя на том, что как-то само собой свернул к двери в кабинет.

Ему показалось, у него остановилось сердце, когда он помимо воли повернул ручку и шагнул внутрь. Жезуш повернулся к картине, отчаянно желая позвать на помощь кого-нибудь, все равно кого, прежде чем калейдоскоп красок и узоров ударит ему в глаза и сознание погрузится в расслабленное созерцание лица, скрытого внутри.

* * *

Было уже четыре часа утра среды, когда дверь в кабинет наконец отворилась и через порог переползла трясущаяся фигура с налитыми кровью глазами. У Жезуша больше не было сил держаться на ногах, поэтому он протащился по роскошному ковру, оставляя за собой след из примятого ворса. Картина не одержит над ним победу. Прекрасная она или нет, Жезуш Кандиду не допустит, чтобы его уничтожил кусок холста с нанесенными красками.