Призрачный двойник

Однако все еще можно было разглядеть и остатки старомодной одежды, и два вывернутых под неестественным углом коричневых ботинка, и костяные дуги над забитыми пылью и паутиной глазницами.

Полосы темного вещества – не знаю, были это волосы или потемневшие нити паутины – свисали через край балки. Что здесь произошло когда-то? Сам ли несчастный залез сюда или был аккуратно уложен (что скорее всего) хладнокровным убийцей? У меня не было времени размышлять об этом. В мозгу бушевало эхо ярости мертвеца. Внизу, в мерцающем свете фонаря, Локвуд и Джордж сражались со щупальцами.

В те дни корпорация «Санрайз» как раз наладила выпуск серебряных сеток в пластиковых футлярах, очень удобных в использовании. Я ухватила сетку за кончик и дала ей полностью развернуться. Она легко скользила между пальцев – тонкая, мягкая, как тонко раскатанное тесто, как усыпанная сверкающими звездочками кожа.

Серебро блокирует любые Источники. Я размахнулась и накинула сетку поверх балки и лежащих на ней оплетенных паутиной костей.

При этом я ничего не испытывала, никаких чувств, и проделала все совершенно спокойно, словно горничная, застилающая простыней кровать.

Сетка опустилась. Бушевавший в моем мозгу гнев мертвеца моментально испарился. От чужих эмоций не осталось ни следа, в голове звенела, перекатывалась эхом блаженная тишина. Щупальца Чейнджера остановились, застыли, а спустя секунду исчезли с чердака словно туман на заре. Вот только что были – и уже нет их.

Каким же большим и пустым показался нам чердак без Чейнджера! Мы неподвижно замерли там, где стояли.

Я – прислонившись к лестнице, Локвуд и Джордж – привалившись к стене: уставшие, молчаливые, с дымящимися клинками рапир.

Дымились не только рапиры, но и одна сторона длинного пальто Локвуда. К носу у него прилипли серебристые чешуйки пепла. Моя куртка тоже пострадала – обгорела в том месте, где к ней прикоснулось призрачное щупальце. Все волосы у меня были облеплены жирной паутиной. Не обошелся без потерь и Джордж – порвал свои штаны сзади.

О гвоздь или еще обо что, не знаю.

Мы зверски устали. Мы провели на ногах всю ночь. От нас воняло горелой эктоплазмой, солью и страхом. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.

А затем принялись хохотать.

Из своей стоявшей возле люка стеклянной тюрьмы на нас кисло смотрело недовольное лицо призрака:

– Чему радуетесь, дураки? Практически провалили дело, и хохочут. А мне стыдно, стыдно за то, что я каким-то образом связан с «Локвудом и компанией».