Призрачный двойник

Из-под двери в спальню потекли струйки теплого воздуха – как приятно было чувствовать их прикосновение к моим замерзшим лодыжкам! Локвуд стоял впереди меня с рапирой в вытянутой руке. Сквозь разбитое окно на улицу свисала железная цепь. В доме напротив светились огни. Из оконной рамы как зубы торчали осколки стекла.

Локвуд обернулся ко мне, тяжело дыша и пристально глядя на меня. Один глаз у него закрывала свалившаяся на лоб непослушная прядь темных волос.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Разумеется, – ответила я и перевела взгляд на гардероб.

 – А что со мной могло случиться?

– Она напала на тебя, Люси. Ты бы видела ее лицо, когда с него сдуло вуаль.

– Нет-нет, – сказала я. – Все в порядке, она просто показала мне, где оно.

– Что оно?

– Не знаю. Мне трудно соображать. Помолчи, пожалуйста.

Я отодвинула Локвуда в сторону и направилась к гардеробу. Он был большой и старый. Дерево, из которого был сделан этот бегемот, потемнело от времени, казалось почти черным.

Дверцы гардероба были украшены резьбой, изящной и аккуратной, как это было принято в старину. Я потянула дверцу гардероба, и она со скрипом отворилась. Внутри висели детские вещи, посыпанные белым порошком от моли. Я посмотрела на одежду, фыркнула и решительно отодвинула вешалки в сторону. Пол гардероба был сделан из цельного куска древесины. Если посмотреть со стороны, он поднимался над нижним краем гардероба почти на тридцать сантиметров. Я вытащила из кармашка рабочего пояса перочинный нож.

Над моим плечом наклонился Локвуд.

– Люси, ты что… – начал он.

– Страшила в вуали показала мне место, где она что-то спрятала, – пробормотала я. – И мне кажется… Ага, есть!

Я догадалась вставить лезвие ножа в щель между полом гардероба и его задней стенкой, затем нажала, и панель пошла вверх. Поднимаясь, она сбила на пол одежду с половины вешалок, но дело было сделано. Я убрала нож и достала вместо него фонарик.

– Вот оно, – сказала я. – Видишь?

Он лежал внутри пустой полости – пыльный, сложенный в несколько раз лист бумаги, скрепленный восковой печатью.

На бумаге виднелись темные пятна. Может, кровь, может, слезы.

– Она показывала мне, где оно, – повторила я. – Тебе не стоило волноваться.

Локвуд кивнул, но лицо у него оставалось задумчивым. Он пристально посмотрел на меня и сказал:

– Возможно… – И вдруг весело, широко улыбнулся: – Больше всего меня утешает то, что чай, наверное, еще не успел остыть.