Путешествия Гулливера

Я сказал, что, если хоть одна искра попадёт в порох, он воспламенится и от дворца и города не останется и следа.

Затем я передал королю мои часы. Они сильно заинтересовали его величество и доставили ему много удовольствия. Он велел поднести их к своему уху, слушал тиканье и с большим любопытством следил за движением минутной стрелки. Она была ему хорошо видна, т. е. глазки этого маленького народа видят гораздо лучше, чем наши.

Удовлетворив своё любопытство, он вызвал учёных и приказал объяснить устройство и назначение этой невиданной машины.

Мнения учёных, как это легко можно себе представить, были далеки от истины. Не понимая, в чём дело, они пускались в самые фантастические предположения.

Наконец королю надоели бесконечные догадки придворных философов. Он велел позвать двух гвардейских гренадеров и приказал им отнести часы в свой дворец. Пропустив сквозь кольцо часов большую палку, гвардейцы положили концы палки себе на плечи и, шатаясь под страшной тяжестью, понесли часы во дворец.

В заключение я передал королю всё остальное моё имущество: кошелёк, в котором были золотые и серебряные монеты, бритву, нож, гребень, серебряную табакерку, носовой платок и записную книжку.

Сабля, пистолет, мешок с пулями и часы были отправлены в арсенал на хранение, а остальное мне было тотчас же возвращено.

Ещё я должен сказать, что в секретном кармане, который я не показал чиновникам, находились очки. У меня было слабое зрение, и это вынуждало меня иногда носить их.

В том же кармане лежала маленькая подзорная труба. Эти вещи не могли принести королю никакой пользы. Мне же они были необходимы, и потеря их была бы невосполнима. Ведь ни очков, ни подзорной трубы нельзя было достать в этой стране. Этот вынужденный обыск не тревожил моей совести. Я находил себе оправдание в моём безвыходном положении и полагал, что не совершил ничего дурного.

Глава IV

Вежливостью, хорошим поведением и терпением мне удалось расположить в свою пользу не только короля, но и его чиновников, войско и вообще весь народ.

Я стал даже питать надежду, что в скором времени получу свободу. Я делал всё, что было в моих силах, чтобы поддержать хорошее отношение ко мне.

Когда лилипуты заметили, что я не причиняю им никакого вреда, они стали доверчивее, подходили смелее и совсем перестали меня бояться. Иногда я ложился на землю, чтобы дать им возможность получше рассмотреть меня.