Загадки Короны

Она еще не договорила, а Писарус уже вовсю чертил карту на куске пергамента.

– А вам не кажется странным, что все магические предметы перестали работать, а Писарус строчит себе как ни в чем не бывало? – спросила Эдна.

– Может, им движет магия, древнее людской? – предположил Далтон.

– Его веками передавали как фамильную реликвию в семье Кальстаффа, – сказала королева. – Происхождение Писаруса – тайна.

Последним росчерком Писарус завершил карту маршрута. Целый день пути ждал фамильяров – от западных бронзхэвенских равнин через Эбс к северной границе Глубинных лесов.

Скайлар затолкала карту и перо в сумочку. Они стояли плечом к плечу: кот, сойка и лягух. Королева заговорила, обращаясь к троим фамильярам:

– Разыщите Корону и доставьте ее во дворец. Мы соберем воинство, и когда Цитадель будет призвана, мы вместе – и люди, и животные – сумеем все исправить.

Троица дружно кивнула.

– Фамильяры, долгие столетия защита Огромии была уделом людей, – продолжила королева. – Теперь же будущее королевства зависит лишь от вас.

5. В Глубинные леса

Элдвин, Скайлар и Гилберт стояли перед огромными подъемными воротами из чистой бронзы. Бронзхэвен получил свое имя в их честь. Теперь, чтобы поднять тяжеленную створку, требовалась сила дюжины лошадей – а раньше-то хватало королевского заклинания под названием «Легче пуха». Проходя под сверкающими бронзой воротами, Элдвин оглянулся. Джек махал ему из дворцового окна. Мяукать было бесполезно – все равно мальчик его бы не услышал, – поэтому Элдвин просто поднял лапу.

Фамильяр и его верный снова попрощались – на этот раз без слов. Оставив позади сверкающие ворота, троица зашагала по главной городской улице, мощенной золотом и серебром, которые добывали в Лилейных Копях у подножия пиков Кайласы. Бронзхэвен был совсем не то, что Бриджтауэр, бывшее обиталище Элдвина, с его грязными задворками и Помойными рынками, где приторговывали всякой незаконной всячиной. Столица была под стать самой королеве – ухоженная и безукоризненная, куда ни глянь. Горожане следовали совету старейшин и сидели по домам, поэтому прохожие на улицах почти не попадались. Но те, что встречались на пути фамильяров, тут же отскакивали, уступая им дорогу. Это оттого, что все узнают в них Троих из Пророчества, решил про себя Элдвин.

– Никогда к этому не привыкну, – проворчал Гилберт. – Когда незнакомые люди так пялятся, мне все время кажется, что у меня рот чем-то вымазан.