Путешествия Гулливера. Хирурга, а потом капитана прочих кораблей

В общем, повезло очень немногим! Всего шестерым из экипажа, включая и меня, подфартило: у нас получилось быстро спустить шлюпку и кое-как отгрести от обломков корабля и чёрной скалы. Остальных я больше не видел, и думаю, в этом мире больше никогда не увижу. По моим прикидкам, нам пришлось идти на веслах не менее трех лиг, пока матросы совсем не выбились из сил. Они и так были переутомлены уже находясь на корабле. Не чая быстро добраться до земли, мы в конце концов отдались воле волн, и где-то через полчаса внезапно налетевший с севера порыв ветра опрокинул лодку.

Чёрт побери! Что сталось с моими подельниками и сотрапезниками по шлюпке, как и с теми, кто нашёл прибежище на скале или канул на корабле, ничего не могу сказать, я полагаю, все они мертвы. Спрашивать же меня смысла нет, я просто плыл, едва соображая, куда глаза глядят, гонимый ветром и нараставшим приливом. Я порой опускал ноги, пытаясь нащупать дно, но не находил внизу ничего, кроме струй воды, и лишь когда я уже совершенно обессилел и оказался совсем неспособен далее бороться с волнами, я наконец ощутил землю под ногами. Тем временем буря в значительной мере стихла. Дно там было такое мелкое, что мне пришлось брести по песку и мелким камешкам не менее мили, прежде чем я сумел добраться до берега, по моим подсчётам, это произошло около восьми часов вечера. Я выполз на берег и пробрёл ещё где-то с полмили, но по пути не заметил ни признаков жилья, ни людей, хотя, может быть, я был тогда слишком ослаблен, и едва ли из-за усталости мог что-либо различить в наступавшем сумраке. Помню лишь, что я чувствовал крайнюю усталость и от усталости, жары, а также от выпитой еще на корабле пол-пинты коньяку меня сильно клонило в сон. Наконец, не в силах сопротивляться усталости, я лёг на траву, которая была здесь очень низкая и поразительно мягкая, и заснул так крепко, как не спал, казалось, никогда в жизни. По моему расчету, сон мой продолжался около девяти часов, потому что, когда я проснулся, было уже совсем светло. Я попытался подняться, но не сумел, у меня не получилсоь даже шевельнуть членами. Я лежал на спине будто схомутанный, и обнаружил что мои руки и ноги крепко привязаны к земле и точно таким же образом привязаны к земле мои длинные, роскошные в прошлом, густые волосы. Дёргаясь и постоянно пытаясаь освободиться, я чувствовал, что всё моё тело, от ключиц до бёдер, оказалось спутано целой паутиной очень тонких, сильно врезавшихся в тело верёвочек.