Оно вершится…

– Значит, разбираетесь в этой штуке? – Зигмунд кивнул на кристалл.

– Да, – просто ответил сосед.

– Тогда вы, возможно, согласитесь за некоторую плату объяснить мне способ управления кристаллом?

– Пять золотых.

– Идет. Тень нажала кнопки на своем столе и столе Зигмунда. Тут же из стены появилась мерцающая штора и отгородила обоих от сторонних взглядов. Дымка спала с лица незнакомца, голубые огоньки погасли. Перед королем сидел человек с острыми чертами лица и белыми волосами. Что-то в его облике было от эльфа, что-то от вампира.

– Джулианс, – представился он. – Специалист по сбору секретной информации.

* * *

Послеобеденное время – самый сложный и неподходящий момент для исполнения ежедневных обязанностей. Альмамон знал это, как никто другой. Юный эльф окапывал кустики розалии у подножия статуи и отчаянно боролся с дремотой. Сытный обед тяжелым камнем лежал в желудке, опуская руки и сдвигая веки служителя Храма Тейкилы. Еще пара дюжин растений ждали своей очереди, окружив зевающего послушника и покачивая пушистыми прическами.

Это очень много, думал про себя Альмамон, невыносимо много…

Столица Стеклянного острова – Елойа тихо парила над Сумеречным лесом. Ветер теребил разноцветные полотнища, служившие навесами, сведенные в шатры и просто развешанные над мостами и площадями. Подвесной город прочно запутался среди крон высоченных деревьев и лишь слегка шевелил щупальцами лестниц. В отличие от Альмамона, он не сопротивлялся обстоятельствам и довольно поскрипывал, наслаждаясь сонным летним полуднем.

Там, где деревянные конструкции дотягивались до каменного уступа, цепляясь за него кольцами и продолжаясь гравийными дорожками, был разбит сад Тейкилы. Уютный, всегда в полутени и наполненный тонким ароматом цветов. Статуя Матери-прародительницы высилась в середине, оплетенная тропинками и вереницами скамеек. Собственно, этот сад и парк вокруг него и считались Храмом. Всегда открытый, уставленный точеными беседками для созерцания природных прелестей, он удивительно располагал к неспешному обдумыванию смысла жизни и игре в шахматы. Если не считать дворника Лиифа, который не столько подметал, сколько красиво раскладывал упавшие листья, и Альмамона, следившего за садом, других служителей здесь не водилось.

В тот момент, когда нижняя челюсть Альмамона бесконтрольно начала сползать вниз, а сам эльф почти провалился в сон, ступень пьедестала дрогнула и заскользила в сторону.