Возрождение церковной жизни в Сибири. По страницам дневников архимандрита Серафима (Александра Егоровича Брыксина), в схиме Иринея

Там – война, которую навязал немец. А здесь – голод. Умерла моя сестрёнка младшая Галина – некрещёная. Вот он, голод, и ко второй сестрёнке подкрался.

Пришла наша бабуся, плачет и говорит:

– Что вы смотрите, ведь она – уже живой труп. Шейте ей платье на смерть.

А из чего шить? Мать сшила. Уже и прощаться приходили из своих, но Бог миловал. Бога мы никогда в то время не вспоминали, мы Его не знали, да и знать, признаться к нашему стыду, не хотели. А Он, Милосердный, смотрит на нас, подавая Свою могучую руку.

Он пришёл, нет, не Он, а, наверное, ангел. И отогнал смерть. Он, наверное, смилостивился над моей бедной мамочкой и сказал:

– Хватит её наказывать, она и без того наказана.

А то ведь может не выдержать человеческое сердце. А ведь Господь всегда по мерам сил даёт. Ну, а у мамы столь было много сил, поэтому, наверное, она всё это вынесла. Нет, ещё не перенесла, а переживала. Да мы ведь все должны переживать. Всем дан свой крест. Даже я имел счастье нести, хоть и маленький, но всё?таки крестик.

Шёл 1943 год.

Великая радость

Был на исходе 1944 год.

Я закончил четвёртый класс. Но как? С горем пополам, – признаётся о. Серафим.

Помню, в эту зиму произошел важный случай в моей жизни. Прибежал домой братишка и говорит:

– Там, на снегу, поросёнок лежит, маленький и чистенький. Его выбросили, потому что пропал.

Я, недолго думая, взял мешок и помчался бегом. Мне удалось положить поросёнка в мешок. Вот я уже взвалил его на спину. И мысль работает четко: через час будем есть жареное мясо молодой свинки.

Но, увы, предчувствие не осуществляется. Кто?то быстрым движением у меня вырывает мешок с заветной ношей. И меня вместе с мешком, как преступника, тащит в другую сторону. Что ж, приходится повиноваться, да и мог ли я оказать сопротивление?

И вот я – на пороге чужого дома. Женщина с удивлением глядит на эту сцену и не поймет, в чем дело. Но её выводит из заблуждения мой конвоир. Он говорит:

– Вот, скажи на милость, этот хлопец хотел дохлого поросенка утащить домой для пищи.

Мыслимо ли? Дай ты ему картошки, пусть сварит её дома.

И что же? Незнакомые люди нагребли её мне целых полведра. Принёс картошку домой. О, сколь великая радость была! Наварили, наелись, и слава Богу за прожитый день, а завтра, что Бог даст.

Сколько же было таких дней, пожалуй, и не сосчитаешь. Да и надобности особенной нет подводить точные итоги минувших лет.

Разве вот только случай весьма интересный. Помнится, как сейчас.