Лев Спарты

Сатрап Гидарн поспешил к нему в сопровождении двух генералов – Мардония, командующего персидской армией на марше, и Артабана – дяди Ксеркса.

Царь перевел взгляд с одного лица на другое. Они застыли в ожидании его слов.

Наконец, он заговорил.

– Мы начнем переправу этой ночью, когда луна высоко поднимется над горизонтом… если предзнаменования будут хорошими. Наконец-то греки будут наказаны.

Мардоний поклонился.

– Мой господин, с такой армией ты с легкостью завоюешь всю Европу.

– Хорошо сказано, Мардоний! Об этом мечтал мой отец: объединенный мир, в котором персы – господа, а остальные – рабы.

Он наклонился вперед, всматриваясь в пульсирующую нить. Мимо него двигались люди, словно река текла по равнине, вливаясь в озеро ниже по течению. Они шли и шли, и будут продолжать идти еще несколько часов. Ксеркс резко рявкнул:

– Гидарн!

– Господин?

– Позаботься, чтобы персидские войска всегда равномерно распределялись между этими дикарями.

Гидарн согласно кивнул головой. Его глаза были словно кремень. Когда он что-нибудь говорил, его рука инстинктивно начинала тянуться к мечу.

– Не будет ли разумнее, мой господин, – предложил он, – избавиться от некоторых из них? Они тормозят наше продвижение на марше и могут помешать нам в сражении.

– В сражении? – рассмеялся Ксеркс. – О каком сражении ты говоришь? Только взгляни на это, – он показал на текущую мимо колону, – греки будут умолять о пощаде.

Артабан подошел ближе. Это был достойного вида старик с меланхоличным выражением лица, в котором можно было рассмотреть более пожилую версию физиономии его племянника. Впрочем, в нем ощущалась проницательность, которой царь еще не успел научиться.

Артабан произнес:

– Мой господин…

– Опять, Артабан? – строго сказал Ксеркс. – Если бы ты не был братом моего отца, я бы давно приказал казнить тебя за твои мрачные пророчества.

– Я нарушил бы верность тебе, – спокойно ответил Артабан, – если бы не попытался поговорить с тобой в этот раз.

– Что ж, говори, только коротко. Почему ты выступаешь против этого похода?

– Я уже излагал мои соображения, мой господин. Греки – отважные воины…

– Они разобщены! – прорычал Ксеркс. – Двадцать мелких государств, вцепившихся в глотки друг другу!

Артабан печально покачал головой.

– Греки подобны дерущимся детям: ударь их мать, и они бросятся на ее защиту.