Лев Спарты

Мужчины ели за общими столами, за которые усаживалось по пятнадцать человек. Каждый из присутствующих ежемесячно вносил свою часть продуктов. Ни один из граждан Спарты не имел права есть пищу у себя дома до шестидесятилетнего возраста. Это правило нарушалось только в случае объявления войны, когда давалось специальное разрешение на прощальный обед в кругу семьи.

Результат этой подготовки можно было видеть на поле, где Теусер с друзьями устраивали сегодня тренировочные бои. Они выросли, подчиняясь одной дисциплине, им были привиты одни убеждения.

В их понятии товарищества отсутствовала жалость, а во взаимном уважении не было ни капли сентиментальности.

По мере приближения окончания тренировки юноши не пытались отлынивать от упражнений. Они по-прежнему продолжали драться друг с другом, не давая себе расслабляться. Они сражались и сражались, словно пытаясь нанести под самый вечер тот завершающий удар, который покажет всем присутствующим их превосходство.

– Теусер, – хриплым голосом произнес молодой темноволосый гигант с широченными плечами, – а где твой противник?

– Я уже победил двух, – рассмеялся Теусер.

– Ну так вот тебе третий!

И опять сшиблись щиты, зашаркали в пыли ноги, заскрежетала сталь встретившихся мечей. Возня и крики продолжались до тех пор, пока прозвучавший сигнал трубы не известил всех об окончании занятий.

Наконец-то молодые мужчины смогли расслабиться, не опасаясь дикости необъявленного нападения или какого-нибудь жестокого розыгрыша. Они потянулись через поле выгоревшей травы, положив руки на плечи друг другу, смеясь и переругиваясь, растрачивая последние остатки дыхания, оставшегося в уставших телах.

Одного из них унесли на носилках со сломанной ногой. Другой выплюнул в ладонь передние зубы и с презрением швырнул в того, кто их вышиб.

Оказавшись в тени казарменной стены, они устремились к каменному фонтанчику, складывая в предвкушении ладони.

Когда они утолили жажду и вымылись, солнце клонилось к самому горизонту. Пришло время проверки оружия: оно не должно было остаться на ночь зазубренным или тупым.

Опустившись на землю рядом с двумя товарищами, Теусер начал чистить меч песком. Он выполнял это методично и со знанием дела, но его мысли были заняты другим. Мирон, переместившись ближе, осторожно поднял руку и внезапно хлопнул Теусера по спине.

От неожиданности тот едва не упал.

– Ты весь в мечтах, – укоризненно сказал Мирон, – совсем, как во время тренировки, когда этот дротик почти угодил в тебя.