Лев Спарты

У Ксеркса действительно были все основания считать себя непобедимым.

В Греции были богатства. Но больше богатств городов и деревень его привлекало роскошное предвкушение мести. После удовлетворения этой потребности будут и другие удовольствия: у него в руках будет ключ от Европы, ключ от всего западного мира.

– Когда греческие государства падут передо мной, – сказал Ксеркс, – весь мир приготовится встать на колени… а потом рухнет на них.

Ничто не сможет его удержать. Он пройдет по стране из конца в конец и сделает ее своей.

Ни армия, ни океан, ни горные гряды не смогли его остановить. И Геллеспонт, на который он смотрел с высокого берега, эта водная лента в полмили шириной, не была для него препятствием. Полмили – ничто для человека, в распоряжении которого ресурсы Великого царя.

– Мы не будем терять время, переправляя наши войска на кораблях, – приказал он. – Постройте мост через пролив, а потом мы переправимся над водой.

Финикийские и египетские инженеры принялись за работу и навели два моста от Абидоса.

Один был сделан из льняных канатов, второй – из связок папируса.

Но тут проснулись и задышали греческие боги. Разыгрался шторм, который сорвал мосты и унес их вниз по Геллеспонту. Придумавшие мосты инженеры были обезглавлены. Ксеркс также обратил свою ярость и против священных вод, он приказал выпороть их многохвостой плетью. Палач взмахивал и бил по воде яростной кожаной кошкой, а рядом стоял офицер и приговаривал:

– Ты, соленый и горький поток, твой повелитель подвергает тебя этому наказанию.

Великий царь Ксеркс пройдет над твоими едкими водами с твоего согласия или без него.

Начались работы по возведению нового моста. На этот раз галеры и триремы были поставлены бортом друг к другу в два ряда и связаны между собой. Канаты притянули их друг к другу, а по ним с одного континента на другой перебросили дощатый настил. По обе стороны настила поставили забор, чтобы лошади и вьючные мулы не пугались при виде моря. Шум тысяч голосов отражался эхом в горах.

Ритмичное пение и пыхтение иногда прорезал резкий щелчок плети. Деревянные корабли терлись друг об друга, издавая непрерывный скрип. Шаги гулко отдавались в дощатом настиле. Все эти звуки звучали музыкой в ушах Ксеркса: накладываясь, они сливались в гармонию, формировавшую мелодию победы.

Армия стала скапливаться на берегу. Люди, животные и повозки стекали с гор вниз, вливаясь в густую массу, от которой почернел песок, трава и скалы.