Овцы смотрят вверх

Трейн исходил из того, что когда-то за общим столом окажутся и человек, и его собака, и блоха, сидящая в собачьей шерсти, и корова, и кролик, и заяц, и суслик, а еще – круглые черви, инфузории и даже спирохеты. Но это был, так сказать, радикальный аргумент, которым Трейн пользовался в споре, когда понимал, насколько устал от людей, называющих его предателем их общего дела.

Нужно было удостовериться, что Децимуса после смерти возвратят в биосферу. Забыла сказать об этом доктору. Может, вернуться? Черт! А ведь он наверняка отметил это в своем завещании.

Только кто станет обращать внимание на последнюю волю чернокожего?

Кто-то должен сообщить обо всем Остину. Ужасно будет, если он узнает о трагедии из газет или телевизионного репортажа.

«Придется это сделать мне. Ведь я была к нему ближе всех».

Образы сразу трех людей хаотично замелькали в ее сознании. Стэнвей задал ей вопрос, на который она меньше всего была расположена давать ответ. Даже самой себе.

«Близкий друг?»

Близкий? Гораздо больше, чем то, что имел в виду доктор. Децимус, афроамериканец, гетеросексуал, был счастливо женат и более не интересовался белыми девушками. Теперь эта экзотика – не для него (а кто, кстати, расскажет про случившееся Зене и их детям?). Экзотика состояла как раз в том, что к Пег Манкиевич, настоящему эталону роскошной женственности, он относился как к… другу.

Пусть Остин сам скажет Зене. И веселого вам всем Рождества!

После этого хаос окончательно воцарился в ее голове.

Словно в магическом кристалле, Пег увидела последовательность событий, спровоцированных этой смертью. Она буквально услышала, как тысячи людей станут повторять версию, озвученную Стэнвеем: «Он был под наркотой, потому и выпрыгнул из машины. Либо он был полный идиот!»

Но она-то знала Децимуса Джонса как в высшей степени разумного и рассудительного человека! А если в его жизни и были наркотики, то с ними он давно завязал.

Наверняка кто-нибудь подсунул ему таблетку. В еду или в питье. А он и не заметил. Зачем? Чтобы любой ценой дискредитировать!

Неожиданно Пег осознала, что сидит, тупо уставившись на череп со скрещенными костями, намалеванный на дверце соседней припаркованной машины, – знак того, что трейниты совсем недавно прошлись по парковке, где стоял ее «хейли». Ее собственный автомобиль они, естественно, не тронули.

Да, именно так. Дискредитировать.