Переход 2012. Слово из глубины сибирских руд

Яркое, тонкое, острое лезвие молодого месяца в глубине чёрного неба – это как первый проблеск-всполох БОЖЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ, прорезающий бездну мироздания. Этот всполох не постижим нашим постижением. Но мы можем его видеть отсюда "снизу", регистрировать. Для его раскрытия нужно уже становиться Богом, переходить на нижние (хотя бы) регистры уже Божественного Сознания. Так что, с одной стороны, чаша Вишудхи накрывает "медным тазом" всё нижележащее, с другой – открывает выход к сознанию Божества и осознанию Божества. Вот такая сакральная геометрия.

Сиделось хорошо, высоко, привольно, осознанно. Ощущалась Сушумна и запах первых весенних цветов на полях Души. Там тоже весна разгорается. Во время медитации соседи задорно с огоньком ремонтировали свою квартиру. Шум, стук, гам, всё это было ощутимо в помощь – хорошо цементировало фундамент. Мне, по крайней мере, не мешал. Звуки разных тональностей только помогали включать соответствующие центры, заменяя, например, постукивание зубами, бульканье мате во рту, и т.

д. Ну, а когда мы совсем размедитировались, то соседи, видимо, впали в полнейшее счастье от нашей волны, и решили с ремонтом закончить. В общем, из всего следует научиться извлекать пользу для своей практики.

В конце мы проделали то, что Виталя назвал вибрационный цигун – пропевание мантр, соответствующих энергетическим центрам (Лам, Вам, Рам, Ям, Хам). Пропели в голос "снизу вверх", а "сверху вниз" пропели тишиной. Развернув и закрепив тем самым свои медитативные достижения. Получилось хорошо и заменило даосский массаж, более тонко перевело состояния.

Потом ели-пили-говорили. Эля угостила всех блинами в честь последнего дня Масленицы. Юля поздравила всех мужчин с праздником 23 февраля. Было хорошо. В этот раз говорить мне не хотелось.

А потом занятие получило для меня продолжение. Я отдал рюкзак папе, а сам поехал на Буревестник гулять. Там как раз, оказывается, заканчивалась народная Масленица. Порадовавшись за людей, я аккуратно обошёл её стороной и направил стопы вглубь лесной зоны, к тому месту у источника, где я часто раньше калебасил, жёг огонь, где хотели сначала провести прошлогоднего Перуна.

И чем дальше я уходил от скопления людей, и ближе подходил к тому месту, тем легче дышалось и легче шлось. Я бесконечно люблю всех этих людей и рад за них, за этот праздник, все люди, попадавшиеся на пути, были бесконечно прекрасны. Это просто я такой, не от мира сего, но для мира сего. Бесконечно близок народу и слишком далёк от него.