Всем стоять на Занзибаре

– А как насчет машины, которая к нам приближается?

Таксист тревожно вперился в экран телевизора.

Он что, думает, я блефую? Но это не блеф… это самая что ни на есть настоящая патрульная машина!

Бронированная, вооруженная слезоточивым газом и огнеметом патрульная машина осторожно подкрадывалась к неподвижному такси. Водитель включил сигнал сирены – «проезжайте».

– Убери руку с колонки, – сказал таксист. – Давай по-хорошему. Чего тебе надо? У меня есть связи… мозголом, ягинол, терки, чего хочешь устрою.

– Нет, – сказал Дональд, на сей раз победно.

Теперь ему уже видны были силуэты полицейских в патрульной машине. А еще на тротуаре успели собраться с десяток прохожих. Парочка подростков-афрамов кричали полиции что-то неразборчивое и складывались пополам от хохота.

Дверца патрульной машины открылась, и Дональд расслабился. Осталась каких-то пара секунд.

Но едва легавый ступил на тротуар, словно из ниоткуда его накрыло градом мусора. Громко выругавшись, он вытащил тазер и выстрелил наугад в темноту детской площадки.

Послышался крик. Прохожие бросились в укрытие. Водитель из машины Дональда вывалился на мостовую, и полицейский выстрелил еще раз – в него, – но промахнулся. Теперь с какой-то площадки пожарной лестницы наверху обрушился уже мусорный бак: сперва его содержимое, а затем сам контейнер, раздался скрежет, потом грохот. Высунувшись из окна, второй полицейский выстрелил приблизительно в сторону нападавших.

Запоздало сообразив, что дверь уже больше не давит ему на пальцы, Дональд выкарабкался из машины и закричал полиции: надо не тратить попусту патроны, а ловить психа.

Полицейский, выглядывавший из-за приспущенного бокового стекла, распознал в нем только живую мишень и открыл огонь. От свиста болта, пролетевшего у него над ухом, Дональд судорожно сглотнул и поспешил перебраться на тротуар.

Высунувшаяся из-под низкого навеса рука схватила его за колено. Возможно, жест был дружеский, но откуда Дональду было это знать? Выхватив из кармана газовый пистолет, он пустил струю в лицо вцепившемуся в него человеку.

Крик. Девчоночий голос: «Не смей трогать моего бра…»

По обеим сторонам улицы распахнулись окна. Из зловещих теней детской площадки с воплями выбежали упивающиеся потасовкой дети и принялись швырять всем, что попадалось под руку: кусками битого асфальта, пустыми банками и пачками, обломками труб. Перед Дональдом возникло красивое темное лицо, искаженное яростью.