Север и Юг. Великая сага. Книга 1

На него самого это происшествие тоже произвело сильное впечатление. Впервые после приезда он вдруг задумался обо всем, что видел здесь. И особенно о том, что сумел прочитать на лицах рабов и в их глазах.

Ему ужасно не хотелось думать плохо о людях, которые так любезно приняли его. Ужасно не хотелось думать плохо о своем лучшем друге. Но то, с чем он столкнулся в Монт-Роял, просто не могло не привести его к вполне определенным выводам. И это сильно тревожило его. Он наконец понял то, что слышал дома, особенно от Вирджилии.

– О боже мой! – вдруг воскликнул Джордж, садясь на кровати и поворачиваясь к открытым окнам, выходившим на верхнюю веранду. Где-то далеко в ночи кричал человек.

Он был уверен, что там наказывают раба. Крики не прекращались минут пять. Потом они стихли, а Джордж лег и уставился в потолок. Он уже знал, что вряд ли уснет этой ночью. А еще знал, что никогда не сможет забыть этот крик.

* * *

Услышав крики, Купер помчался вниз по лестнице, мокрая от пота ночная рубашка хлопала его по ногам.

Уже несколько недель он чувствовал, что его жизнь подходит к какому-то переломному моменту, когда больше нельзя терпеть то, что он видит вокруг себя. Но понадобился действительно особый случай, чтобы подтолкнуть его к действиям.

Сегодня такой случай представился. Рабы жили почти в миле от их дома. Если крики были слышны с такого расстояния, значит происходило что-то по-настоящему ужасное.

– Что, черт возьми, они там делают с Приамом? – воскликнул Купер, без стука ворвавшись в библиотеку.

Тиллет посмотрел на сына сквозь густое облако табачного дыма. На его лысой голове поблескивал пот. Все окна были закрыты. «Чтобы не слышать неприятных звуков?» – вдруг подумал Купер.

– Я отдал приказ о «кошачьей порке».

Лицо Купера окаменело.

– Боже мой… Это же варварство!

Тиллет вскочил:

– Меня не интересуют твои благочестивые высказывания!

– А как насчет ваших собственных?

– О чем ты?

– Не далее как позавчера вы весьма самодовольно заявили другу Орри, что в Монт-Роял нет шрамов на спинах рабов.

Вас не затруднит потом объяснить шрамы Приама?

– Мне незачем это объяснять, ты, дерзкий щенок! Приам – моя собственность, я делаю с ним что хочу.

Они стояли лицом к лицу, яростно глядя друг на друга. Купер вдруг почувствовал, что с него довольно.

– Он человек. А вы называете его собственностью. Эта чудовищная система погубит штат, да и весь Юг вместе с ним.

– Я уже слыхал эти нравоучения.