Встречи с Нагвалем. Беседы с Карлосом Кастанедой

Если вас интересует что-то другое, тогда ответьте, что!».

«Воин знает, что дает смысл его жизни – это вызов смерти, и смерть – это личное дело. Это вызов для каждого из нас, который принимают только искренние воины. С этой точки зрения беспокойства простых людей – всего лишь выражение их эгомании.»

Карлос настаивал на том, что мы не должны упускать из виду тот факт, что воин посвящает себя тому, что он называл «чистым пониманием» – состоянием бытия, возникающим из внутренней тишины, – а не преходящим привязанностям модальности эпохи, в которую ему посчастливилось жить.

Он утверждал, что наши социальные заботы и проблемы – это описание, которое было заложено в нас. Это не проистекает из естественного развития нашего сознания. Скорее это продукт коллективного разума, эмоционального беспорядка, чувства страха и вины, желания руководить другими или быть ведомыми.

«Современный человек не ведет своих собственных сражений. Вместо этого он вступает в посторонние войны, которые не имеют ничего общего с духом.

Естественно, магов это не беспокоит!»

«Мой учитель говорил, что он не соблюдает соглашения, заключенные, когда его не было: «Я не присутствовал, когда они постановили, что я должен быть имбецилом!». Он родился в особенно трудных обстоятельствах, но у него хватило смелости стать чем-то большим, чем просто человеческой реакцией на эти обстоятельства. Он подтвердил, что положение человечества в целом ужасно, и акцентировать внимание на какой-либо конкретной группе – это просто скрытая форма расизма».

«Он повторял, что в этом мире есть только два типа людей: те, у кого есть энергия, и те, у кого её нет. Он постоянно боролся со слепотой своих собратьев, но оставался безупречным; он не вмешивался в жизни других людей. Когда я пытался объяснить ему свою заботу о людях, он указывал на мой зарождающийся двойной подбородок и говорил мне: «Не обманывай себя, Карлитос! Если бы состояние человека серьезно интересовало тебя, ты бы не относился к себе, как к свинье».

«Он учил меня, что для воина неуместно чувство жалости к другим, потому что жалость к другим всегда проистекает из заботы о себе. Он спрашивал меня, указывая на людей, встречающихся на нашем пути: «Возможно, ты веришь, что ты лучше, чем они?» Он помог мне понять, что солидарность магов по отношению к окружающим их людям исходит из высшей команды, а не из человеческих чувств.