Ключи Пангеи. Панацея

Скажи уже наконец, чего там шепчет тебе этот клинок?

Уловив официоз в голосе эльфийки, Теодор, разве что не посерел от накатившей грусти. Холода в голосе Эрато хватило бы на то, чтобы сковать все горы новым слоем льда.

– Выполнить обещание.

– Обещание?

– Джон, печать, аои, душа.

Видя, как продолжают расти баллы капитана команды, Эрато и сама поняла, что задумал разумный клинок. Печать Соломона ставится на саму оболочку души существа, имеющего истинное имя. Низшие демоны, служа более сильным, через печать защищают свои души от чужого призыва.

Она как татуировка, забитая в кожу. Поставить печать легко, но снять не столько трудно, сколько чрезвычайно болезненно. Все равно что отказаться от родословной. Страдает как сам сосуд души, так и эфирное тело. Часть неиспользованных свободных начал сгорает при снятии печати. Тем более, когда речь идет о печати, установленной силой Дворца Жизни существа в ранге Императора.

Хитрый кусок металла, или чем он там является, хочет использовать болевой шок от снятия печати на душе хозяина, как способ помочь ему набрать баллы в испытании “Стремление к смерти”.

– А не слишком ли разумен сей меч, госпожа Маккой? Такой ход мыслей – это не ниже С-ранга будет.

– Не сыпь мне соль на рану. И без твоих намеков тошно.

– Эрато, сейчас, аои, – Теодор указал на капитана. – Пока спит. Потом будет сильно плохо.

Одной из причин, почему Эрато согласилась участвовать в третьем этапе, была необходимость отдать обещанный долг Голду.

Это меньшее, чем она могла отплатить низшему за возможность получить регалию от Системы.

По условиям Игр Старших, проявление сил Эрато ограничили рангом Монарха, запретив использовать способность Дворца Жизни и умения, основанные на применении силы божественности. Но саму божественность, как вид силы использовать можно и иначе. Правило, созданное всего для одной эльфийки, участвующей в Играх! Очередная насмешка Системы, а не ограничение. Чем ты сильнее и могущественнее, тем сложнее тебе нанести хоть какой-нибудь урон.

Во всем этом недоразвитом мире Руин сейчас нет никого, кто был бы сильнее Императрицы. Нет ни оружия, ни ядов, которые могли бы ей нанести серьезный урон. Система будто говорит ей: “Всё, девочка. Дальше тебе нельзя.” Может быть и так, но долг должен быть уплачен.

Присев на корточки рядом с мирно спящим Голдом, эльфийка приложила руку к его груди и направила свою силу божественности на разрушение поставленной печати.