Многочисленные Катерины

Связки, что ли, бережешь?

Колин начал объяснять, что при шепоте голосовые связки тоже используются, но Гассан закатил глаза, а потом стал рассматривать картофельные чипсы, поэтому Колину пришлось взять все на себя.

Он подошел к стойке и робко произнес:

– Привет! Мы бы хотели увидеть эрцгерцога.

Девочка, читавшая «Жизнь знаменитостей», улыбнулась. Ее чересчур длинный нос теперь уже не так бросался в глаза. У нее была широкая улыбка, в искренность которой хотелось верить, и Колину захотелось рассмешить ее, чтобы она улыбалась подольше.

Но желание быстро прошло.

– Экскурсии начинаются в начале каждого часа, цена одиннадцать долларов, но, если честно, этих денег экскурсия не стоит, – монотонно произнесла она.

– Мы заплатим, – сказал Гассан, внезапно оказавшийся за спиной Колина. – Просто этот парень очень хочет увидеть эрцгерцога. – Он наклонился вперед и театрально прошептал: – Понимаешь, у него нервный срыв.

Едва он выложил на прилавок двадцать два доллара, как девочка сунула их в карман шортов.

– Жарко на улице, – заметила она.

– Мы что, уже на экскурсии? – спросил Колин.

– Ага. И к моему глубочайшему сожалению, я и есть ваш экскурсовод.

Она вышла из-за прилавка.

Невысокая. Худая. Внешность не то чтобы привлекательная, но глаз все же цепляла.

– Давайте познакомимся. Колин Одинец.

– Линдси Ли Уэллс, – ответила девчонка, протягивая ему миниатюрную ладошку; ногти были выкрашены в розовый цвет с металлическим отливом.

Колин чуть сжал ее пальцы, как требовал этикет, и Линдси повернулась к Гассану.

– Гассан Харбиш. Мусульманин-суннит. Не террорист.

– Линдси Ли Уэллс. Христианка-методистка. И тоже не террористка.

Девчонка снова улыбнулась.

Колин думал о К. XIX и своем пропавшем кусочке, но улыбку этой девчонки невозможно было не заметить. Такая улыбка могла примирить войска и исцелить рак.

Они долго молча шагали по траве высотой по колено, которая росла за магазином.

Трава щекотала чувствительную кожу Колина, и ему хотелось спросить, нет ли здесь тропинки, по которой можно пройти, но он знал, что Гассан сразу начнет говорить о «зитцпинклерстве», и поэтому молчал, хотя ему было не очень-то приятно. Он подумал о Чикаго, где можно прожить много дней, ни разу не ступив на незаасфальтированную землю. Но, признаться, он очень скучал по тротуарам.