Многочисленные Катерины

Колин вошел вслед за Катериной, прислонился к деревянной стенке и раздраженно вздохнул. Они почти не разговаривали до тех пор, пока не вошли в ресторан. Заказанный родителями столик был около туалета.

– За окончание школы и прекрасный ужин, – сказала Катерина, поднимая стакан кока-колы.

– За конец привычной жизни, – ответил Колин, и они чокнулись.

– Боже, Колин, это же не конец света!

– Именно. Это конец света, – мрачно заявил он.

– Похоже, ты боишься, что не станешь самым умным студентом Северо-Западного университета? – Катерина вздохнула, и он внезапно ощутил острую боль в животе.

Теперь-то он понимал – это был первый знак того, что скоро кусочек его пропадет.

– Почему ты вздыхаешь? – спросил он.

Подошла официантка с прямоугольным подносом; на подносе были маки по-калифорнийски и негири с копченым лососем. Катерина взяла палочки, Колин – вилку. Он мог поддержать беседу на японском, но так и не выучился есть палочками.

– Почему ты вздыхаешь? – снова спросил он.

– Да просто так, отстань.

– Нет, скажи.

– Ну… ты все время боишься, что тебя бросят или обойдут, и ты ни капли благодарности не испытываешь за то, что имеешь в жизни. Ты с отличием окончил школу и будешь бесплатно учиться в прекрасном университете. Ладно, может, ты больше не вундеркинд. Ну и хорошо. По крайней мере, ты уже не ребенок. Ну, теоретически.

Колин жевал. Ему нравилась водоросль, которой были обмотаны роллы: в меру жесткая, с терпким привкусом соленой океанской воды.

– Ты не понимаешь, – сказал он.

Катерина положила палочки на край блюдца с соевым соусом и с безграничной досадой посмотрела на него:

– Почему ты все время так говоришь?

– Потому что это правда, – ответил он.

Катерина ловко орудовала палочками, но она не понимала его.

Колин не был вундеркиндом – он оставался им.

Он хотел спросить Катерину, любит ли она его по-прежнему, но поборол в себе это желание, потому что больше слов «Ты не понимаешь» ее раздражали только слова «Ты меня любишь?».

Через семь секунд он все-таки решился:

– Ты все еще любишь меня?

– Да ладно тебе, Колин! Школа позади, мы счастливы. Радуйся!

– Ты боишься мне признаться?

– Я люблю тебя. – Она ни разу не говорила ему эти слова в таком порядке. – А из слова «суши» можно сделать анаграмму? – спросила она.

– Ус… ус… – замялся он.

Катерина улыбнулась:

– Ты не устаешь от моих дурацких вопросов?

– Нет. Я от тебя никогда не устаю, – сказал он.