Вечные ценности. Статьи о русской литературе

Наденька и ее мамаша создавали семейный уют, условия для умственной работы, Николай II поступал так же, как его дед. А то, что придумали последующие правители, – Ленин, Сталин и Гитлер, – могло родиться только в криминальных мозгах».

В повести «Лиловый костюм» подсоветская скрипачка заграницей, во Франции, попадает в среду лесбиянок, к которым относится без осуждения, но с отчуждением, прикрывающим внутреннее отвращение.

В другой повести, «Сентиментальное путешествие», описывается групповая поездка художников в Италию в брежневскую эпоху.

Один из них пользуется возможностью, чтобы сбежать. И за этим следует великолепная картина всеобщего подозрения и взаимного недоверия: «Кто мог знать о его намерении?», «Кто ему содействовал?»

Лишь годы спустя рассеивается атмосфера страха и сомнений среди участников экскурсии; да и то – не вполне…

    «Наша страна», рубрика «Библиография», 5 марта 2011 г., № 2912, с. 2.

Людмила Улицкая. «Люди нашего царя» (Москва, 2005)

Л. Улицкая сама представляется читателям в следующих словах: «Я по культуре – русская, по крови – еврейка, по вероисповеданию – христианка».

Поэтому она считает себя «лицом непрезентабельным». Полно, так ли? В нынешней России все так перемешано, – и религии, и национальности, и мнения, – что она, пожалуй что, и не такое уж исключение из правил.

В чем скорее ее своеобразие это в том, что она – талантливый писатель, щедро наделенный даром рассказчика. Даже когда речь идет о пустяках или о вещах нам довольно-таки чуждых, – все равно, ее читаешь с увлечением.

Говорит она о разном: о советском быте (который в ее описании выглядит куда как безрадостно: пьянство, грубость, тупость, чудовищные жизненные условия), о путешествиях по всему миру, в России и за границей (на все она бросает скептический и пресыщенный взгляд, будь то Франция, Япония или Египет), о вопросах религии и миросозерцания.

Сделаем по поводу всего этого несколько отрывочных замечаний.

С кошками писательнице не везет: нечистоплотные между ними суть ведь редчайшие исключения! В огромном большинстве данный вид животных как раз отличается чрезвычайной опрятностью.

Она удивляется, отчего японцы увлекаются Достоевским? Можно бы сказать, что это свидетельствует об их хорошем литературном вкусе. А, с другой стороны, – ведь если уж вообще интересоваться Россией, то вполне разумно обращаться к ее самому большому писателю, к тому, который всегда говорил о самом главном и на самой большой глубине.