Вечные ценности. Статьи о русской литературе

Зато у Акунина его похождения полны поистине захватывающего интереса.

Второй том не только повествует о приключениях в области политики, любви и философии, включая восточную мудрость, Эраста Петровича Фандорина, но и дает бесспорно интересную картину трансформирующейся Японии, переходящей прямо от феодализма к европейским структурам XX века.

Оба тома, во всяком случае, таковы, что скуки не навеют.

    «Наша страна», рубрика «Библиография», Буэнос-Айрес, 24 апреля 2004 г.

Б. Акунин. «Внеклассное чтение». (Москва, 2002)

С некоторым огорчением следим за эволюцией творчества Б. Акунина. Его новый роман проявляет ряд прежних недостатков и, к сожалению, новых, еще худших. Хотя и содержит проблески немалого таланта, ему присущего.

Книга распадается на две части, слабо между собою связанные: в одной действие происходит в современной Москве, в другой – в царствование Екатерины Великой в разных местах России.

Вторая линия гораздо интереснее: настоящий авантюрный роман с напряженным действием. Но увы! Построенный на грубой, тенденциозной лжи, – как только мы попробуем на него взглянуть с точки зрения реальной российской истории.

Екатерина Великая представлена целиком в согласии с наихудшими канонами раннего большевизма. Легко рассказывать о великой императрице похабные анекдоты: но просто нелепо представлять ее глупой!

Нет уж, глупой она никак не была.

С другой стороны, куда как неубедительно изображать ее двор как какое-то собрание клинических монстров и ничтожных интриганов. Вот в романах Алданова (который, однако, тоже относился к Екатерине враждебно) те же нравы, тот же быт представлены несравненно правдивее.

Довольно сравнить Россию, какою Великая Жена (по выражению Пушкина) ее приняла – и какою оставила: расширение ее границ, развитие ее культуры и ее вес на международной арене весьма заметно изменились! Не за это ли ее и не любят?

А люди ее времени тоже были титанами: Суворов, Ушаков, несправедливо оклеветанный Потемкин, – и сколько других!

Говорить же всерьез о жестокостях тогдашней «секретной экспедиции», – нам ли, Боже мой! Мы знаем принцип Фелицы[161 - В оде «Фелица» Г.