Виноваты звезды

Паузу поспешила заполнить его мать:

– Я считаю, это замечательно.

Они немного поговорили о том, что сегодняшние энчилады – это фирменные блинчики Уотерсов, которые нельзя не попробовать, и они с мужем тоже требуют от Гаса приходить не позже десяти, и как они инстинктивно не доверяют людям, у которых дети приходят не в десять, и будь я в школе… – «Она уже в колледже», – вставил Гас, – и погода стоит совершенно необыкновенная для марта, и весной все кажется первозданно новым, и они ни разу не спросили меня о кислородном баллоне или диагнозе, что было необычно и приятно, а потом Огастус объявил:

– Мы с Хейзел посмотрим «“V” значит Вендетта».

Хочу показать ее киношного двойника, Натали Портман образца двухтысячного года.

– Телевизор в гостиной к вашим услугам, – с энтузиазмом сказал его отец.

– А почему не на цокольном этаже?

Его отец засмеялся:

– Обяза-ательно. Идите в гостиную.

– Но я хочу показать Хейзел Грейс подвал, – настаивал Огастус.

– Просто Хейзел, – поправила я.

– Покажи просто Хейзел подвал, – согласился отец, – а потом поднимайтесь и смотрите свой фильм в гостиной.

Огастус надул щеки, встал на ногу и покрутил задом, выбрасывая протез вперед.

– Прекрасно, – пробормотал он.

Я спустилась за ним по ступенькам с ковровой дорожкой в огромное помещение под домом. Полка, обегавшая комнату на уровне глаз, была уставлена баскетбольными призами: больше десятка пластиковых позолоченных статуэток мужчин в прыжке, ведущих мяч или делающих бросок в невидимую корзину.

Были на полке и подписанные мячи и кроссовки.

– Я раньше в баскетбол играл, – объяснил Гас.

– Вижу, что очень успешно.

– Да, в последних не ходил, но кроссовки и мячи – это все раковые бонусы. – Он подошел к телевизору, где гора DVD и видеоигр отдаленно напоминала пирамиду, и, нагнувшись, вытащил «Вендетту».

– Я, можно сказать, был типичным белым уроженцем Индианы, – сказал он. – Увлекался воскрешением утерянного искусства бросать мяч из статического положения со средней дистанции.

Но однажды я отрабатывал броски сериями – стоял на штрафной в спортзале Норт-сентрал, кидал мячи со стойки – и неожиданно перестал понимать, для чего я методично бросаю сферические предметы через тороидальный объект. Мне вдруг показалось, что я занимаюсь несусветной глупостью. Я вспомнил о маленьких детях, снова и снова продевающих цилиндрический колок через круглую дырку целыми месяцами, и решил: баскетбол – всего лишь более аэробическая версия такой же ерунды.