Виноваты звезды

– Что?

– Ты выглядишь несколько… Прости мне некоторую двусмысленность, друг мой, но в твоих глазах появилось что-то пугающее.

Неожиданно Айзек изо всей силы пнул свой игровой стул, и тот, перекувыркнувшись в воздухе, отлетел к кровати.

– О как, – сказал Огастус.

Айзек погнался за стулом и пнул его снова.

– Да, – поддержал Огастус. – Вломи ему. Бей этот стул до полусмерти!

Айзек пнул стул еще раз, так что тот ударился о кровать, затем схватил одну из подушек и начал лупить ею по стене между кроватью и полкой с призами.

Огастус посмотрел на меня, все еще держа в зубах сигарету, и улыбнулся краем рта:

– Не могу не думать о твоей книге.

– Знаю, со мной было так же.

– Он так и не написал, что случилось с остальными персонажами?

– Нет, – ответила я. Айзек по-прежнему избивал стену подушкой. – Он переехал в Амстердам. Я думала, может, он пишет сиквел о Тюльпановом Голландце, но он ничего не опубликовал. Не дает интервью, не бывает онлайн. Я написала ему гору писем, спрашивая, что с кем сталось, но он так и не ответил.

Так что… – Я перестала говорить, потому что Огастус вроде бы не слушал. Он внимательно смотрел на Айзека.

– Погоди, – тихо сказал он мне, подошел к Айзеку и взял его за плечи: – Приятель, подушки небьющиеся. Попробуй что-нибудь другое.

Айзек схватил баскетбольную награду с полки над кроватью и занес ее над головой, словно ожидая команды.

– Да! – оживился Огастус. – Да!

Статуэтка ударилась об пол, и у пластмассового баскетболиста отвалилась рука с мячом.

Айзек принялся топтать осколки ногами.

– Да, – приговаривал Огастус. – Дай им! – И снова мне: – Я уже давно искал способ дать отцу понять, что ненавижу баскетбол, и, кажется, сегодня он нашелся.

Призы летели на пол один за другим, Айзек плясал на них, с силой топая и вопя, а мы с Огастусом, свидетели безумия, стояли поодаль. Бедные искореженные тела пластиковых баскетболистов усеяли ковровое покрытие: там мяч, оставшийся в оторванной руке, здесь две ноги без туловища, замершие в прыжке.

Айзек крушил призы, прыгал на них, крича, задыхаясь, потея, пока наконец не рухнул на гору неровных пластиковых обломков.

Огастус подошел к нему и поглядел сверху вниз.

– Полегчало? – поинтересовался он.

– Нет, – буркнул Айзек, тяжело дыша.

– В том-то и дело, – сказал Огастус и взглянул на меня. – Боль хочет, чтобы ее чувствовали.

Глава 5

Я не разговаривала с Огастусом почти неделю.