Виноваты звезды

– Я тебе говорил – тоска зеленая.

– Так чего ты сюда ходишь?

– Не знаю. Вроде помогает.

Огастус наклонился к нему и спросил, думая, что я не слышу:

– Она постоянно ходит? – Айзека я не расслышала, но Огастус ответил: – Надо думать. – На секунду он сжал Айзеку плечи и тут же отступил от него на полшага. – Расскажи Хейзел, что врач сказал.

Айзек оперся о стол с печеньем и навел на меня свой огромный глаз.

– Сегодня утром я ездил в клинику и сказал хирургу, что скорее умру, чем соглашусь жить слепым.

А он заметил, что это не мне выбирать. Я ответил: да, я понимаю, что судьбу выбираем не мы, я просто говорю, что скорее согласился бы умереть, чем жить слепым, будь у меня выбор, которого, как я понял, у меня нет. А он говорит: хорошая новость в том, что ты не умрешь. А я ему: спасибо, дядя, объяснил, что рак глаз меня не убьет. Ах, какое сказочное везение, что такой гигант мысли, как вы, снизойдет до проведения моей операции.

– Победа осталась за ним, – сказала я.

 – Надо будет тоже заболеть раком глаз, чтобы познакомиться с твоим хирургом.

– А-а, валяй. Ладно, мне пора. Моника ждет. Буду смотреть только на нее, пока еще могу.

– Карательные акции завтра? – спросил Огастус.

– Да. – Айзек повернулся и побежал вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки.

Огастус Уотерс повернулся ко мне.

– Буквально, – сказал он.

– Буквально? – не поняла я.

– Мы буквально в сердце Иисуса, – сказал он. – Я думал, мы в церковном подвале, а мы буквально в сердце Иисуса.

– Кто-то должен ему сказать, – хмыкнула я. – Это же опасно – держать в сердце больных раком детей.

– Я ему сам скажу, – пообещал Огастус. – Но к сожалению, я застрял у него в сердце, он меня не услышит.

Я засмеялась. Он покачал головой, глядя на меня.

– Что? – спросила я.

– Ничего, – ответил он.

– Почему ты на меня так смотришь?

Огастус чуть улыбнулся:

– Потому что ты красивая. Мне нравится смотреть на красивых людей.

Некоторое время назад я решил не лишать себя простых радостей бытия. – Последовала короткая пауза, которую преодолел Огастус. – Особенно если учесть, как ты прелестно доказала, что все закончится забвением.

Я не то фыркнула, не то вздохнула, не то выдохнула с кашлем:

– Я не краси…

– Ты – как Натали Портман в две тысячи втором году. Как Натали Портман из фильма «“V” значит Вендетта».

– Никогда не видела, – сказала я.

– Правда? – спросил он.