Афера

– Я никуда идти не собираюсь, но думаю, что вам, ребята, пора уходить.

– Тогда мы тоже не пойдем, – заявил Марк. – Мы остаемся здесь.

– Зачем? Мне няньки не нужны. Выметайтесь.

Тодд, стоявший во время этого разговора, подошел к дивану и посмотрел на Горди сверху вниз.

– Давай поговорим о тебе, Горди. О тебе и твоем состоянии. Ты не спишь, не ешь, не моешься. Лекарства свои ты хоть принимаешь?

– Какие лекарства?

– Да будет тебе, Горди. Мы знаем, что происходит, – вступил Марк.

Горди повернулся к Золе и рявкнул:

– Что ты им сказала?

Зола открыла рот, чтобы ответить, но Тодд перебил ее:

– Ничего.

– Я не нуждаюсь ни в каких лекарствах, – огрызнулся Горди, вскочил на ноги, оттолкнул Тодда и направился в спальню. Дойдя до двери, он заорал: – Убирайтесь отсюда!

Все трое тяжело вздохнули и переглянулись. А через несколько секунд дверь опять распахнулась, и Горди снова появился на пороге.

– Катитесь! Немедленно! – и снова исчез в спальне.

С минуту никто ничего не говорил. Зола встала, пересекла комнату и, приложив ухо к двери, прислушалась. Потом отошла и прошептала:

– Мне кажется, он плачет.

– Потрясающе, – так же шепотом отозвался Марк.

Прошла еще минута.

– Нельзя его так оставлять, – тихо произнес Тодд.

– Ни в коем случае, – согласился Марк. – Будем дежурить по очереди. Моя смена – первая, посижу тут, на диване.

– Я не уйду, – заявила Зола.

Марк обвел комнату взглядом и допил пиво, после чего негромко проговорил:

– Ладно, тебе – диван, мне – кресло. Тодд, ты будешь спать на диване у Золы. Через несколько часов поменяемся.

Тодд согласно кивнул:

– Хорошо, так будет правильно.

Он подошел к холодильнику, достал еще банку пива и вышел. Марк выключил свет и устроился в обшарпанном кожаном кресле. В нескольких футах от него, на диване, свернулась калачиком Зола.

– Ночь предстоит долгая, – прошептал Марк.

– Не надо разговаривать, – отозвалась девушка. – Стены здесь тонкие, он может услышать.

– Хорошо.

Электронный циферблат на микроволновке испускал слабый голубоватый свет, который становился ярче по мере того, как глаза привыкали к темноте. В нем обозначались тени от стола, компьютера и принтера. Хотя никто не спал, в комнате стояла мертвая тишина. Ни звука не доносилось и из спальни. Откуда-то из вестибюля внизу слышалась тихая музыка.