Афера

Около трех он услышал шум в спальне и заглянул внутрь. Слышно было, как в ванной комнате льется вода; наконец-то Горди решил принять душ. Полчаса спустя он вошел в гостиную умытый и свежевыбритый, и его густые светлые волосы выглядели так же шикарно, как и прежде. Он надел джинсы и свитер. Поглядев на Марка, Горди заявил:

– Я голоден.

– Здорово, – с улыбкой отозвался Марк.

Они прошли несколько кварталов до своей любимой закусочной и заказали сандвичи и кофе. Разговаривали мало, можно сказать, вовсе не разговаривали.

Горди вступать в беседу не хотелось, и Марк его не трогал. Горди растормошил свой сандвич с беконом, салатом и помидором, отложил хлеб и стал есть бекон руками. Официантка не успевала подливать им кофе, и, судя по всему, кофеин возвращал Горди к жизни.

Набив рот чипсами, он сказал:

– Спасибо, Марк, мне уже лучше.

– Отлично. Давай закругляться, и поедем к твоему врачу.

– Нет, в этом нет никакой необходимости, Марк, я прекрасно себя чувствую.

– Непременно к врачу, Горди! Или к психиатру, или как он или она называется, черт возьми.

Сейчас тебе кажется, что с тобой все хорошо, но это же изменится.

– Психиатр… одно посмешище. Терпеть не могу этого типа.

Официантка подлила им еще кофе. Горди покончил с чипсами и резко отодвинул тарелку. Он пил кофе и избегал встречаться взглядом с Марком. Наконец Марк предложил:

– Давай поговорим про вождение в нетрезвом виде?

– Не надо. Лучше прогуляемся. Мне нужно подышать свежим воздухом.

– Прекрасная мысль.

Марк расплатился кредитной карточкой, и они, покинув закусочную, медленно пошли через Дюпон-сёркл на запад, к М-стрит. Солнце стояло высоко в ясном небе – неплохая погода для долгой прогулки. Перейдя через Рок-крик, они вошли в Джорджтаун и, смешавшись с толпой, побрели по Висконсин-авеню, временами останавливаясь, чтобы поглазеть на витрины. В букинистическом магазине долго ходили по спортивному отделу. Горди раньше играл в американский футбол и лакросс в Вашингтоне и Ли и всегда был настоящим спортсменом.

О чем бы сейчас ни думал Горди, мысли свои он держал при себе. Казалось, он вел себя совершенно естественно и непринужденно и даже иногда улыбался, но все равно это был уже не тот Горди. Не ощущалось в нем прежней самонадеянности и добродушной задиристости. Он был озабочен, что неудивительно, и Марку недоставало его обычных колкостей и циничных наблюдений. Когда чуть позднее поднялся ветер, они зашли в кофейню выпить латте.