Дело о пеликанах

После восьми часов наукообразных дебатов он презирал конституцию и тех, кто преподавал ее. Ему необходимо было выпить, и после двух двойных порций шиваса со льдом он почувствовал себя лучше. Он видел свое отражение в зеркале за рядами спиртного и, всматриваясь в происходящее вдали за спиной, ждал появления Гэвина Вереека. Неудивительно, что его друг не смог пробиться как частный адвокат, у которого жизнь расписана по минутам.

Когда была подана третья двойная порция, через час и одиннадцать минут после назначенного времени, Вереек неспешно подошел к бару и заказал пива.

– Извини, я опоздал, – сказал он, пожимая руку Каллагану. – Я знал, что ты оценишь возможность побыть наедине со своим шивасом.

– Ты выглядишь уставшим, – сказал Каллаган, присмотревшись к нему, – старым и измотанным.

Вереек сильно постарел и прибавил в весе. Его залысины стали на дюйм больше со времени их последней встречи, а на бледном лице сильно выделялись темные круги под глазами.

– Сколько ты весишь?

– Не твое дело, – сказал он, не отрываясь от бутылки пива.

 – Где наш столик?

– Он заказан на восемь тридцать. Я полагал, что ты опоздаешь не меньше чем на полтора часа.

– В таком случае я пришел раньше.

– Можно сказать, да. Ты с работы?

– Я теперь живу на работе. Директор намерен выжимать из нас по сто часов в неделю, не меньше, пока что-нибудь не проклюнется. Я сказал жене, что буду дома к Рождеству.

– Как она?

– Прекрасно. Очень терпеливая леди.

Мы ладим друг с другом гораздо лучше, когда я на работе.

Она была его третьей женой за семнадцать лет.

– Мне бы хотелось увидеть ее.

– Не стоит. Я женился на первых двух из-за секса, и он им нравился настолько, что они делились им с другими. На этой я женился из-за денег, и тут не на что смотреть. Она не произведет на тебя впечатления.

Он опорожнил бутылку.

– Я сомневаюсь, смогу ли я дотянуть до ее смерти.

– Сколько ей лет?

– Не спрашивай.

Я действительно люблю ее, ты знаешь. Честно. Но теперь, после двух лет совместной жизни, я понимаю, что у нас нет ничего общего, кроме обостренной чувствительности к курсу акций на рынке.

Он посмотрел на бармена:

– Еще бутылку пива, пожалуйста.

Каллаган усмехнулся и сделал глоток из своего стакана.

– Сколько она стоит?

– Не совсем столько, как я думал. На самом деле я точно не знаю. Что-нибудь около пяти миллионов, мне кажется.