Фирма

На стволе – чьи-то вырезанные инициалы, на другом – обрывок веревки. Эбби нашла старый резиновый мячик, швырнула его под кусты и развлекалась тем, что смотрела на рыщущего в поисках мяча пса. Она напряженно вслушивалась в вечернюю тишину: не раздастся ли телефонный звонок? Телефон молчал.

Хорси вдруг замер, напрягся и тявкнул, повернувшись в сторону участка соседа. Аккуратно подстриженная живая изгородь из самшита раздалась в стороны, приоткрыв мистера Райса, соседа. Лицо его покрылось капельками пота, рубашка была насквозь мокрой.

Он снял длинные, зеленого цвета, перчатки и только тут заметил стоящую под дубом Эбби. Улыбнулся. Опустил взгляд вниз, на ее загорелые ноги, и улыбнулся еще шире. Утерев потной рукой лоб, подошел к разделяющей два участка ограде.

– Как поживаете? – Дыхание его было прерывистым, редкие седые волосы намокли от пота.

– Отлично, мистер Райс. А как вы?

– Жара. Должно быть, градусов сто[2 - По Фаренгейту. Примерно +37°.].

Эбби неторопливо подошла к ограде поболтать.

Его взгляды она заметила еще неделю назад, но против ничего не имела: ему было по меньшей мере семьдесят, так что скорее всего он был безопасен. Пусть себе смотрит. А потом, он же все-таки был живым человеком, дышавшим, потевшим, но способным поддержать разговор. После того как Митч выехал из дома еще до рассвета, единственным человеком, с которым она могла перекинуться парой слов, была обойщица, но ведь и она давно уже ушла.

– Газон у вас просто замечательный, – сказала она соседу.

Он еще раз вытер пот, сплюнул.

– Вы называете это «замечательный»? Да это можно отсылать в журнал. Я не видел еще газона лучше, он должен был стать газоном месяца, но меня обошли. Где ваш муж?

– На работе. Он засиживается допоздна.

– Уже почти восемь. По-моему, он умчался еще до восхода. В полседьмого утра я вышел прогуляться, так его уже не было. Что это с ним?

– Он любит свою работу.

– Имей я такую жену-красавицу, я сидел бы дома.

Ни за что бы не вышел.

Эбби улыбнулась комплименту.

– Как поживает миссис Райс?

Он нахмурился, швырнул пучок сорняков за забор.

– Боюсь, не очень. Не очень-то хорошо.

Он отвел взгляд в сторону, поджал губы. Его жена медленно умирала от рака. Детей у них не было. Врачи давали ей год как максимум. Удалили почти весь желудок, но опухоль перекинулась на легкие. Весила она сейчас едва ли девяносто фунтов и почти не поднималась с постели.