Блюстители

Они свалили все на остальных, но их показания свидетельствуют о том, что в нападении участвовали пятеро. Сегодня утром будут проведены вскрытия. Излишне говорить, что мы в этом деле завязнем по самые уши. Приметы двоих остальных подозреваемых разосланы всем, кому только можно; отдан приказ об их немедленном задержании там, где они появятся. В общем, это будет громкое дело. Везде полно репортеров, в прессу постоянно просачиваются все новые детали.

Я бочком придвинулся поближе к окну. И тут босс произнес:

– Пост, тебе достается пятнадцатилетний тип по имени Терренс Латтимор.

Насколько нам известно, он пока ничего не сказал.

Когда все задания были распределены между сотрудниками, руководитель подытожил:

– Отправляйтесь прямо сейчас в тюрьму и встретьтесь со своими новыми клиентами. Предупредите полицейских, что они не должны допрашивать их без вашего присутствия. Речь идет о членах местной банды, так что, скорее всего, они сотрудничать не будут – во всяком случае, не на этой стадии.

Затем наш босс сделал паузу, посмотрел на каждого из нас, несчастных, и вздохнул:

– Мне жаль.

Час спустя, когда я входил на территорию городской тюрьмы, какая-то женщина, вероятно, репортер, выкрикнула, обращаясь ко мне:

– Вы представляете одного из этих убийц?

Продолжая шагать в прежнем направлении, я сделал вид, будто не услышал ее вопроса.

Когда я вошел в небольшое конвойное помещение, запястья и щиколотки Терренса Латтимора сковывали кандалы, и вдобавок он был пристегнут цепью к металлическому стулу.

Мы остались с ним с глазу на глаз; я объяснил, что мне поручено защищать его интересы, и сообщил, что должен задать кое-какие вопросы – самые общие, просто для того, чтобы начать работу. Латтимор молча ухмыльнулся и кинул на меня свирепый взгляд. Возможно, ему было всего пятнадцать лет, но внешне он казался крутым, тертым парнем, успевшим уже многое повидать. Было очевидно: то, что в его жизни в качестве постоянных элементов присутствовали банды, наркотики и насилие, не прошло для него даром. Латтимор ненавидел меня и всех людей с белой кожей. Заявил, что адреса у него нет, и предупредил меня, чтобы я держался подальше от членов его семьи. Его, если можно так выразиться, послужной список состоял из двух исключений из школы и четырех обвинений в суде по делам несовершеннолетних, причем все они были связаны с применением насилия.

К полудню я готов был сдаться, плюнуть на все и отправиться искать другую работу.