Блюстители

Я, так сказать, номер три, понимаете? Я знаю, что в молодости Джун приходилось тяжело, но сейчас у нас с ней все хорошо. Поэтому ей меньше всего нужны какие-то неприятности, связанные с Куинси Миллером.

– Я прошу вас помочь мне, Отис, только и всего. Менее чем в двух часах езды отсюда в тюрьме сидит наш брат, чернокожий. Белые полицейские, белый прокурор и белые присяжные обвинили его в том, что он убил белого адвоката. Но все было не так.

Отис сплевывает, прижимается к дверце автомобиля и скрещивает руки на груди.

Фрэнки продолжает мягко настаивать:

– Послушайте, я сам отсидел в Джорджии четырнадцать лет за убийство, которое совершил кто-то другой. И я знаю, что это такое. Мне повезло, я смог выйти на свободу, но там осталось еще несколько невиновных заключенных. Таких парней, как вы и я. Нас много сидит в камерах. Правоохранительная система устроена так, что работает против нас, Отис. Мы только пытаемся помочь Куинси.

– Какое отношение ко всему этому имеет Джун?

– Она никогда не рассказывала вам про фонарик?

После секундной паузы Отис качает головой.

Фрэнки же старается сделать так, чтобы беседа текла безостановочно.

– В деле фигурировал фонарик со следами крови. Копы сообщили, что он находился на месте преступления. Куинси этого фонарика в глаза не видел и уж тем более к нему не прикасался. Джун заявила присяжным, будто у него был похожий. Но это неправда, Отис. Неправда. Еще она сказала членам жюри, что в ночь убийства Куинси находился где-то в Сибруке.

И это тоже ложь. Он был в часе езды от города в компании своей подружки.

Отис женат на Джун уже семнадцать лет. Фрэнки полагает, что он в курсе того, что его супруга дала ложные показания в ходе судебного процесса, а потому не следует ходить вокруг да около.

– Вы хотите сказать, что она лгунья? – усмехается Отис.

– Нет, во всяком случае, теперь – нет. Но вы сами говорили, что в прошлом Джун была другой женщиной. Они с Куинси пребывали в состоянии войны. Он задолжал ей большую сумму денег и был не в состоянии выплатить ее.

Полицейские надавили на Джун, чтобы она дала нужные им показания против Куинси.

– Все это было очень давно, приятель.

– Вы правы. Можете спросить об этом Куинси – уж он-то точно это знает. Он сидит в тюрьме уже двадцать два года.

– Ну хорошо, предположим, тогда Джун сказала неправду. Вы ожидаете, что сейчас она это призна?ет? Бросьте.

– Я лишь хочу с ней поговорить. Мне известно, где Джун работает.