Камера

Смертники проводят в своих камерах по двадцать три часа в сутки, а от этого человек блекнет, кожа у него становится серой. У Сэма голубые глаза и приятные черты лица. В молодости на него наверняка заглядывались девушки.

– Когда после самоубийства отца я узнал правду, у меня появилась куча вопросов к матери. Ответов на них прозвучало очень немного, но однажды мать упомянула, что Эдди не был похож на Сэма.

– Между вами и дедом тоже никакого сходства, если вы это имеете в виду.

– Угадали. Рад слышать.

– Он может помнить вас только несмышленым ребенком, Адам.

Вам не грозит быть узнанным. Скажите обо всем сами.

Холл отсутствующим взглядом смотрел на поверхность стола.

– Вы правы. Что он мне ответит?

– Даже не представляю. Думаю, Сэм будет слишком потрясен, чтобы разразиться долгой речью. Я, пожалуй, назвал бы его интеллигентным. Не образованным, нет, но начитанным и способным грамотно выражать мысли. Он подберет слова. Дайте ему минуту-другую.

– Вы говорите так, будто испытываете к нему симпатию.

– Ее нет. Кэйхолл – расист и фанатик. Он нисколько не раскаивается в содеянном.

– Значит, он виновен?

Гудмэн задумался. Вину или невиновность Сэма Кэйхолла пытались установить три судебных процесса. Девять лет его дело кочевало по инстанциям. Расследованием обстоятельств трагедии и поиском ее идейных вдохновителей занимались многие журналисты.

– Во всяком случае, так решили присяжные. В суде только их мнение чего-то стоит.

– Но вы? К какому выводу пришли вы?

– Вы же читали досье, Адам.

Вы до тонкостей изучили дело. Нет и тени сомнения в том, что Сэм Кэйхолл участвовал в акции.

– Но?..

– Существует великое множество «но». Всегда.

– Сэм ни разу в жизни не управлялся со взрывчаткой.

– Это правда. Зато он был куклуксклановцем, террористом, а уж Клан швырял бомбы налево и направо. После ареста Сэма взрывы прекратились.

– Хорошо… Но! Но некий человек утверждал, что еще до взрыва в Гринвилле видел в зеленом «понтиаке» двух мужчин.

– Суд отказался слушать показания этого свидетеля.

Он только в три часа утра вышел из бара.

– Был и другой. Водитель трейлера говорил о двух посетителях ночного кафе в Кливленде. Одним из них, по его словам, и был Сэм Кэйхолл.

– Верно. А потом водитель три года молчал. К последнему процессу его не допустили – за давностью лет.

– Так кто же являлся сообщником?

– Этого, боюсь, мы не узнаем. Не забывайте, Адам, ваш дед трижды стоял перед судом, однако ни разу рта не раскрыл.