Кто в списке у судьи?

Немного подождав, Лейси сказала:

– Вот оно что! Мотив – раздражение студента-юриста?

– Да, но все гораздо сложнее.

– Интересно, посмотрим. Что с ним было дальше?

– Дальше он поправился и доучился в юридическом университете в Майами. Теперь он судья. Понимаю ваш обоснованный скепсис, но он единственный подозреваемый, других просто нет.

– Почему вы сказали, что все гораздо сложнее?

Джери посмотрела на папки на краю стола. Их было пять штук, разных цветов, все в дюйм толщиной. Лейси проследила ее взгляд и, уловив подсказку, спросила:

– Тут материалы на пять других жертв того же самого убийцы?

– Если бы я так не думала, то не приехала бы.

– Уверена, вы нашли какую-то связь.

– Есть два момента. Начнем со способа. Все шестеро получили по голове, а потом были задушены нейлоновой веревкой одного типа. Веревка всегда врезалась в кожу шеи, всегда была завязана сзади одним и тем же узлом. Не иначе, визитная карточка! И у всех шестерых были трения с нашим судьей.

– Трения?

– Он хорошо их знал. И годами преследовал.

Лейси затаила дыхание, сглотнула, живот свело от страха. Во рту мгновенно пересохло, но она сумела выдавить:

– Лучше не называйте его имя, кажется, я еще не готова…

Разговор надолго прервался, обе женщины уставились в стену. Наконец Лейси нарушила молчание:

– Знаете, с меня довольно на один день. Дайте переварить услышанное. Я вам позвоню.

Джери с улыбкой кивнула и как-то сразу успокоилась.

Они обменялись номерами телефонов и расстались. Лейси почти бегом преодолела гостиничный холл, ей не терпелось забраться в свою машину.

Глава 3

Ее квартира представляла собой шикарное ультрасовременное жилище в недавно перестроенном складском здании неподалеку от кампуса Университета штата Флорида. Большую часть времени она жила здесь одна, деля кров только с несносным французским бульдогом Фрэнки. Песик вечно дежурил у двери, мечтая об орошении цветочных клумб, учинить каковое ему удавалось в любое время дня и ночи.

Лейси выпустила его облегчиться, налила себе бокал вина, упала на диван и уставилась в большое зеркальное окно.

Было начало марта, дни становились длиннее, но оставались еще слишком короткими. Она выросла на Среднем Западе и не тосковала по холодным темным зимам, по снегу и мгле. Она полюбила «отросток» с его мягкими зимами, четко выраженной сезонностью и долгими теплыми днями весной.