Кто в списке у судьи?

У меня ум заходит за разум. Куда мне идти, если вы от меня отвернетесь?

«Куда угодно, только уйдите!..» Лейси вздохнула и мысленно призвала себя к терпению.

– Я все понимаю, Джери. Просто сейчас я занята. Поговорим позже.

Если Джери и услышала ее, то не подала виду.

– Я много с кем беседовала, Лейси. В каждом штате своя система работы с жалобами на судей, но почти всюду разрешают потерпевшей стороне инициировать расследование, сохраняя так или иначе анонимность. Уверена, во Флориде это тоже возможно.

– Вы хотите подать жалобу и поставить свою подпись?

– Вероятно, но мы еще не все обговорили.

Можно ведь воспользоваться вымышленным именем?

– Пока я не могу дать определенный ответ, Джери. Давайте продолжим разговор завтра.

Лейси перевела дух лишь после возвращения Даррена с миндальным латте для нее – прошел почти час с тех пор, как он за ним отправился. Она поблагодарила его, он вроде бы не прочь был вместе с ней продлить перерыв в работе, но она отговорилась – мол, нужно кое-куда позвонить.

В полдень Лейси незаметно покинула кабинет и здание, миновала пять кварталов и пообедала вдвоем с Элли.

В арсенале КПДС имелось секретное оружие – пожилая сотрудница по имени Сейделл, юрист без диплома, давным-давно отказавшаяся сдавать адвокатский экзамен. Когда-то она курила почти по три пачки сигарет в день, часто даже не покидая офиса, и докурилась-таки до диагноза – рак легких в терминальной стадии. Диагноз послужил мотивацией бросить курить. Сейделл стала готовиться к завершению своего жизненного пути, и эта подготовка длилась уже семь лет.

Она продолжала работать, причем с куда большим рвением, чем остальные. КПДС была ее жизнью, она не только знала тут буквально все, но и не могла пожаловаться на память. Сейделл была живым архивом, поисковой машиной, экспертом по всем способам, которыми судьи могли загубить свою карьеру.

После совещания Лейси отправила ей имейл с кое-какими вопросами. Спустя четверть часа Сейделл въехала к ней в кабинет в своем самоходном инвалидном кресле, со вставленной в ноздрю кислородной трубкой.

Говорить ей было нелегко, голосовые связки то и дело ей отказывали, тем не менее она любила поболтать и даже, случалось, чересчур увлекалась разговором.

– Так у нас уже бывало, – начала она. – Мне приходят на память три случая за последние сорок лет, когда потерпевшая сторона боялась ставить подпись. Самый вопиющий – с судьей в Тампе, подсевшим на кокаин. Наркотик превратился в его большущую проблему.