Последний присяжный

Он ведь проявил такое мужество.

Мне пришло в голову, что «мужество» Пятна было продиктовано скорее желанием расширить ареал, из которого он черпал свои некрологи, нежели приверженностью к равенству и справедливости. Но я уже усвоил, с каким почтением чернокожие относятся к смерти – к ритуалу бдения у гроба, который длится порой целую неделю, к марафону заупокойной службы, сопровождаемой плачем над открытым гробом, к похоронным процессиям, растягивающимся иногда на милю, и, наконец, к прощанию с покойным у разверстой могилы, преисполненному безудержных эмоций.

Столь радикально открыв доступ черным в свой раздел некрологов, Коудл стал в Нижнем городе героем.

– Да, прекрасный человек, – согласился я, перекладывая на свою тарелку третью отбивную. У меня начинал немного побаливать живот, но на столе оставалось еще столько еды!

– Вы своими некрологами достойно продолжаете его дело, – с теплой улыбкой похвалила она.

– Благодарю вас. Я пока только учусь.

– И храбрости вам тоже не занимать, мистер Трейнор.

– Не могли бы вы называть меня Уилли? Мне ведь всего двадцать три года.

– Я предпочитаю – «мистер Трейнор». – Тема была решительно закрыта. Потребовалось четыре года, чтобы она превозмогла себя и стала называть меня по имени. – Вы не побоялись самих Пэджитов! – с пафосом произнесла мисс Калли.

Это оказалось для меня неожиданностью.

– Я просто делаю свою работу, – скромно возразил я.

– Как вы думаете, они продолжат запугивание?

– Вполне вероятно.

Они ведь привыкли получать все, чего ни пожелают. Они жестоки, безжалостны, но свободная пресса должна стоять до конца. – Кого я пытался одурачить? Еще одна бомба или еще одно нападение – и я окажусь в Мемфисе, не успеет взойти солнце.

Она положила вилку и, устремив взгляд на улицу, где ничего особенного не происходило, погрузилась в размышления. Я, конечно же, продолжал поглощать угощение. Наконец она произнесла:

– Бедные малютки. Увидеть свою мать в такой ситуации!

Картина преступления, всплывшая в памяти, заставила-таки меня отложить вилку.

Я вытер губы салфеткой и сделал глубокий вдох, чтобы пища немного улеглась. Ужас совершенного преступления потряс воображение всех жителей Клэнтона, еще очень долго в городе только о нем и говорили. Как обычно бывает, в пересудах все преувеличивали, рождались разные версии, которые, передаваясь из уст в уста, обрастали новыми красочными подробностями, выдуманные на ходу сочинителями.