Рэкетир

Он устраивается напротив – между нами должен быть барьер, в данном случае это стол. Я насчитываю двадцать два стула – ну и пусть.

– После вашего ухода я звонил в Вашингтон, – начинает он напыщенно, как будто поддерживает регулярный контакт с Белым домом. – Управление порекомендовало мне действовать по своему усмотрению. Я поразмыслил и связался с ФБР в Роаноке. Они прислали двух сотрудников, которые уже здесь.

Я изображаю бесстрастность, хотя новость воодушевляющая.

Он тычет в меня пальцем:

– Только учтите, Баннистер, если вы затеяли жульничество и поставите меня в неудобное положение, то уж я постараюсь испортить вам жизнь!

– Никакого жульничества, сэр, клянусь!

– Сам не знаю, почему я вам верю.

– Вы не раскаетесь.

Он достает из кармана очки, водружает их на нос и смотрит в бумажку.

– Я говорил с помощником директора Виктором Уэстлейком, курирующим расследование. Он прислал для беседы с вами двух подчиненных, агентов Хански и Эрарди. Я не назвал ваше имя, так что они ничего не знают.

– Спасибо, сэр.

– Ждите здесь.

Он хлопает ладонью по столу, встает и выходит. Я напрягаю слух в ожидании шагов и чувствую резь в животе. Если ничего не получится, я просижу еще пять лет, а может статься, даже больше.

Специальный агент Крис Хански – старший по должности, ему примерно столько же лет, сколько мне, и много седины в волосах. Агент Алан Эрарди – его подчиненный. В газетах писали, что делом Фосетта занято сорок агентов ФБР, и эти двое – далеко не из главных.

Первая встреча будет важной, как и последующие, но руководство поступило правильно, прислав поначалу мелкую сошку.

Начальника тюрьмы с нами нет – наверное, он у себя в кабинете, подслушивает у двери.

Они даже не достают ручек и блокнотов – явно относятся к нашей беседе несерьезно. Им не хватает ума догадаться, что на моем счету долгие часы таких бесед с агентами ФБР.

– Итак, вы хотите заключить сделку, – начинает Хански.

– Я знаю, кто и за что убил судью Фосетта.

Если эта информация окажется ценной для ФБР, то мы сможем заключить сделку.

– Вы исходите из того, что мы сами еще в неведении, – говорит Хански.

– Уверен, что вы в неведении. Разве иначе бы вы приехали?

– Нас направили сюда, поскольку мы проверяем любую версию. У нас серьезные сомнения, что от этого будет какой-то толк.

– А вы попробуйте.

Они самоуверенно переглядываются. Пока это для них игра, развлечение.

– Вы назовете нам имя.