Время прощать

Однако сегодня, в понедельник, трезвонили телефоны, и оба – и Оззи, и Брайгенс – имели кучу дел, поэтому очевидно, что Джейк пришел не просто поболтать.

– Похоже, меня нанял мистер Сет Хаббард, – сказал Джейк.

Прищурившись, Оззи пристально посмотрел на друга:

– Боюсь, Сет Хаббард уже никого нанять не может. Он лежит на столе у Магаргела.

– Вы его срезали с веревки?

– Скажем, опустили его на ней на землю.

Оззи взял со стола папку, открыл, достал три цветные фотографии размером восемь на десять дюймов и подвинул к Джейку.

На фотографиях был запечатлен один и тот же объект в трех проекциях: спереди, сзади и справа – Сет, печальный и мертвый, висящий под дождем. Джейк был потрясен, но не подал виду. Вглядевшись в искаженное лицо, он заметил:

– Нет, я никогда с ним не встречался. Кто его нашел?

– Один из его работников. Кажется, мистер Хаббард сам это и устроил.

– Совершенно верно. – Джейк сунул руку в карман пальто, достал копии документов и передал Оззи.

 – Это я получил с утренней почтой. С пылу с жару. Первая страница – его письмо ко мне. Вторая и третья, судя по всему, – его завещание.

Оззи медленно прочел письмо, потом, сохраняя непроницаемый вид, – завещание. По окончании чтения он опустил бумаги на стол и потер глаза.

– Вот это да, – произнес он. – И это все законно?

– На первый взгляд – да, но я не сомневаюсь, что семья в любом случае оспорит завещание.

– Оспорит? Но как?

– Будут подавать всевозможные апелляции: мол, старик был не в своем уме, или эта женщина злоупотребила своим влиянием на него и уговорила изменить завещание. Поверь мне, если на кону большие деньги, залп дадут из всех орудий.

– Эта женщина… – повторил Оззи, потом его губы растянулись в улыбке, и он медленно покачал головой.

– Ты ее знаешь?

– О да.

– Черная? Белая?

– Черная.

Джек этого ожидал и не был ни удивлен, ни разочарован; скорее, в тот момент он уловил внутри первый, еще отдаленный рокот волнения.

Белый мужчина с деньгами, составленное в последнюю минуту завещание, согласно которому он оставлял все черной женщине, очевидно, нравившейся ему… Отчаянная битва за утверждение завещания, разыгрывающаяся перед присяжными, и в самом ее центре – он, Джейк.

– Насколько хорошо ты ее знаешь? – спросил он.