Синемалогия для молодежи. Кино. Онтопсихологический подход

«… оптические аппараты, изобретенные жрецами в Древнем Египте для показа «чудес», и силуэты сказочных персонажей и животных, вырезанные из кожи и проецируемые в виде теней на Яванских островах, и турецкий «Карагез», и немецкие и итальянские аппараты для «оптических игр» XVI и XVII веков, и знаменитый китайский «театр теней», и французские волшебные фонари, и персидские раскрашенные от руки «диапозитивы», описанные Омаром Хайямом и доставлявшие радость наивным зрителям иранских базаров еще в XI веке; все эти поиски пытливого человеческого ума, нашедшие даже свое теоретическое выражение в известном фолианте ученого XVII века отца иезуита Кирхнера «Ars Magna Lucis et Umbrae» («Великое искусство света и тени») – все это по справедливости может быть занесено в родословную нового искусства», – писал Жорж Садуль[3 - Садуль Ж.

Всеобщая история кино. Том 1 (Изобретение кино 1832–1897, Пионеры кино 1897–1909)].

Эти достижения человеческого ума, стремление запечатлеть мир и жизнь в движении, как в реальности, в отличие от статики живописи или скульптуры, и привели к рождению кинематографа.

Древняя история зарождения кино подтверждает гипотезу о том, что в основании седьмой музы лежат особенности человеческого восприятия, связанные с движением, светом и тенью, образным мышлением.

Уже в древности жрецы Древнего Египта, понимали, что эти «чудеса» имеют «магическую» силу, то есть производят более сильное воздействие на человека, чем другие, статические способы передачи образов.

Искусство кино – это результат эволюции всех других выразительных средств культуры, поэтому кино производит наиболее сильное впечатление на зрителя.

С. М. Эйзенштейн[4 - Эйзенштейн С. М. Мемуары Т. 1. М., 1997.], автор фундаментальных работ по теории кинематографа, заложивший основы монтажа в кино, уже сто лет назад утверждал в своей неопубликованной рукописи «Как я стал режиссером»: «Наше кино – прежде всего орудие, когда оно призвано к основной своей деятельности – воздействовать и пересоздавать».

Как и авторы советской идеологии режиссер хотел пересоздать человека, и кино представлялось ему наиболее подходящим для этого инструментом.

Новая реальность заманила в свой волшебный мир и зрителя, она стала управлять его эмоциями. «Толпа ходила себе, как ей полагается, поглазеть на невиданное и немыслимое и даже не подозревала, что с этого момента ее сознание будет находиться под воздействием нового медиа.