Чужая воля

Едва оказавшись там, закрыл дверь и постарался увидеть окружающую обстановку чужими глазами: плакаты, старые игрушки, пластиковые спортивные призы… Когда в дверь постучал отец, было уже около девяти вечера.

– Заходи.

Он прикрыл за собой дверь, удивленный состоянием моей комнаты. Плакатов как ни бывало. Половина моего добра убрана в коробки.

– Как это понимать?

Я пожал плечами, продолжая собирать ненужное барахло.

– Просто захотелось перемен.

Отец заглянул сначала в одну коробку, потом в другую.

– Хочешь все это убрать?

– Пожалуй, что да.

– Даже свои любимые комиксы? – Он поднял стопку из наполовину заполненной коробки. – Ты же собирал их с восьмилетнего возраста!

Я никак не отреагировал. Отец положил комиксы обратно и присел на край кровати.

– Насчет твоей матери…

– Тебе не нужно ничего объяснять.

– А я вот был бы только рад поговорить об этом.

– Она боится, что Джейсон разрушит мою жизнь. Это едва ли новость.

– Это не навечно, сынок.

– Это уже годами длится, папа! Уже пять лет она не дает мне заниматься спортом или встречаться с девушками.

Я не могу пойти с друзьями в поход с палатками или на охоту. Она из дому-то меня едва выпускает!

– Она разрешила тебе купить машину.

– Потому что я купил ее на собственные деньги.

– Но все-таки разрешила.

– Да, разрешила, и это единственный случай, когда она поступила по справедливости.

– Ничего из этого не справедливо, сынок… Несправедливо, что погиб Роберт, или что Джейсон изменился так, как мы это видим.

Несправедливо, что твоя мать настолько переживает, или что все это ложится на твои плечи. Просто имей дело со мной. И держись подальше от Джейсона – по крайней мере, какое-то время.

– Он – мой брат.

– Я это знаю, но есть кое-что насчет Джейсона, чего ты не знаешь.

– Что именно? Что он употреблял наркотики? Что он убивал людей на войне?

Отец нахмурился и внимательно посмотрел на дверь, куда менее уверенный в себе, чем обычно.

– Три-четыре дня, только и всего.

– Ты должен был сказать мне, что он вернулся!

– Ты злишься. Я это понимаю. Но мне все равно нужно твое обещание.

– Я не могу тебе его дать.

– Даже ради матери?

– Даже ради тебя.

Я уставился ему прямо в глаза, а он уставился на меня в ответ. В конце концов на этом он меня и оставил – в молчании, которое говорило об отцах, сыновьях и трудной правде. Я не мог повернуться спиной к Джейсону – только не после потери Роберта.

По-моему, отец это понял.