Путь искупления

Сказал бы, что один раз она уже обманула его доверие и что все плохое вытекает из того одного-единственного неверного решения: и подвал, и мертвые братья, и ее карьера…

– Он до сих пор не может смириться с жизнью, которую я избрала.

– Ну как же не может? Он ведь твой отец, и он тоскует…

– По мне?

– По лучшим временам, наверное. По тому, что когда-то было. Никакой мужчина не хочет, чтобы его ненавидела собственная дочь.

– Я не ненавижу его.

– Но и не прощаешь.

Элизабет не могла не признать правду.

Она держалась на расстоянии, и даже когда они просто оказывались вдвоем в одной комнате, в ней тут же повисал отчетливый холодок.

– Ма, как вышло, что вы оба такие разные?

– На самом деле никакие мы не разные.

– Морщинки, когда вы смеетесь. Морщинки, когда вы хмуритесь. Одобрение. Осуждение. Вы настолько противоположны, что я диву даюсь, как это вы остаетесь вместе так долго! Просто поражаюсь. Правда поражаюсь.

– Ты несправедлива к своему отцу.

– Да ну?

– Ну что я могу сказать тебе, детка? – Ее мать отпила виски и улыбнулась. – Сердцу не прикажешь.

– Даже после стольких лет?

– Ну, может, с некоторых пор дело уже и не в сердце… Да, он может быть сложным, но лишь потому, что видит мир совершенно четко и ясно. Добро и зло, одна прямая дорога… Чем старше я становлюсь, тем больше спокойствия нахожу в подобной определенности.

– Господи, ты ведь изучала философию!

– Это была совершенно другая жизнь.

– Жила в Париже. Писала стихи.

Ее мать лишь отмахнулась.

– Тогда я была просто девчонкой, а Париж – это просто место. Ты спрашиваешь, почему мы так долго остаемся вместе, и где-то в глубине сердца я помню, каково это – когда есть четкое видение и цель, когда есть твердая решимость каждый день делать мир хотя бы чуточку лучше. Жить с твоим отцом – все равно что стоять рядом с открытым огнем; это в чистом виде сила, жар и сознание собственного предназначения.

Он встает с постели уже заведенный и заканчивает день таким же. Он множество лет делал меня жутко счастливой.

– А сейчас?

Мать ностальгически улыбнулась.

– Давай просто скажем: насколько бы жестче и неуступчивей ни стал твой отец, мой дом всегда будет там, где его дом.

Элизабет не могла не оценить простую элегантность подобной самоотверженной верности. Священник. Жена священника.