Путь искупления

Он пробирался между опрокинутых скамей, и с каждым шагом иллюзия совершенства все больше крошилась на мелкие кусочки. Цвет вымывался из света. Бледная кожа замутилась, стала серой, и признаки смерти выпятились напоказ, словно по какому-то волшебству. Синяки. Странгуляционные борозды. Обломанные ногти. Бекетт сделал последние несколько шагов и возле самого алтаря опустил взгляд. Жертва была молода, с темными волосами и налившимися кровью глазами. Она вытянулась на алтаре в точности, как в свое время Джулия Стрэндж, – руки скрещены поверх холстины, шея почернела и смята.

Он внимательно осмотрел следы пальцев на горле, мертвые глаза, едва не насквозь прокушенные губы… Приподнял холстину, увидел, что под ней она полностью обнажена – тело бледное, без всяких отметин и в остальном просто превосходное. Опустив холстину на место, Бекетт ощутил, как эмоции накрывают его с головой.

Эта тетка Бондурант была совершенно права.

Это то же самое.

* * *

Когда они покатили вниз, солнце уже вовсю жарило сквозь кроны деревьев.

В машине стояла тишина, пока они не въехали в район, в котором жила Ченнинг. Когда девушка заговорила, голос ее был тих и все-таки напряжен, словно взведенная пружина.

– А вы когда-нибудь возвращались туда, где это произошло?

– Я только что водила тебя туда. Только что тебе его показывала.

– Вы водили меня к карьеру, а не к тому месту, где это случилось. Вы просто показали на него рукой. Рассказывали про него. Но мы не подходили к той сосне, возле которой тот парень вас повалил.

Я спрашиваю, стояли ли вы когда-нибудь прямо в том самом конкретном месте…

Они остановились перед домом Ченнинг, и Элизабет вырубила мотор. За живой оградой возвышались кирпич и камень, все столь же твердо и незыблемо.

– Я не стала бы этого делать. Ни сейчас. Ни вообще никогда.

– Это же просто место. Оно не причинит вам зла.

Элизабет повернулась на сиденье, явно шокированная.

– Ты возвращалась на то место, Ченнинг? Только, пожалуйста, не говори мне, что приходила одна в этот богом проклятый дом!

– Я даже повалялась на том месте, где все произошло.

– Что?! Зачем?

– А мне что, надо было вместо этого покончить с собой?

Теперь Ченнинг всерьез разозлилась, стена между ними росла на глазах. Элизабет хотелось понять, но получалось это с трудом. Глаза девушки были яркими, как новенькие монетки. Все остальное же в ней словно гудело от напряжения.

– Ты на меня за что-то сердишься?

– Нет. Да. Наверное.