Шпионское наследие

 – В своем финансовом отчете Казначейству, предназначенном исключительно для одного Лейкона, Хозяин называет имена двух сотрудников Цирка, которые при необходимости предоставят полную и исчерпывающую картину всех затрат, связанных с операцией под кодовым названием “Паданец”. На случай, если дополнительные расходы будут поставлены под сомнение потомками. Хозяин в этом отношении (другие оставим на его совести) всегда отличался благородством. Первый сотрудник – Джордж Смайли.

Второй – Питер Гиллем. Вы.

Кролик как будто ничего этого не слышал, опустив голову, погруженный в бумаги, скрытые от меня и требующие его безраздельного внимания. Но вот и он подал голос.

– Лора, расскажите ему про конспиративную квартиру, которую вы обнаружили. Тихая квартирка Секретной службы, где Питер складировал все украденные им досье. – Он сказал это как бы между прочим, слишком занятый другими важными делами.

– Ну да, существует конспиративная квартира, как сказал Кролик, фигурирующая в финансовых отчетах, – с готовностью объяснила Лора. – А при ней домохозяйка и, мало того, – негодующе, – некий загадочный джентльмен по фамилии Мендель, не упоминаемый ни в каких документах Службы и нанятый Секреткой как агент исключительно для операции “Паданец”. Двести фунтов в месяц, падающие на его счет в почтовом отделении Уэйбриджа, плюс на дорожные и прочие расходы еще пара сотен, подотчетные деньги с анонимного счета под контролем процветающей юридической компании.

А управляет этим счетом, по доверенности и в полном объеме, Джордж Смайли.

– А кто такой этот Мендель? – поинтересовался Кролик.

– Вышедший на пенсию полицейский, – ответил я на автопилоте. – Имя – Оливер. Не путать с Оливером Лейконом.

– Где и как его завербовали?

– Давнее знакомство.

Джордж с ним уже успел поработать в другом деле. Джорджу нравилась линия его носа. Нравилось, что он не принадлежит Цирку. Джордж называл его глотком чистого воздуха.

Устав от беседы, Кролик вдруг откинулся на спинку стула и замахал кистями рук, словно расслабляясь во время долгого полета.

– Давайте попробуем взглянуть правде в глаза. – Он подавил зевоту.