Вердикт

Чем же их будут кормить? Безусловно, еда должна быть приличной.

Херман Граймз занял место во главе стола, которое, как он считал, подобало председателю, и вскоре увлекся беседой с Милли Дапри, милой дамой лет пятидесяти, имевшей, как оказалось, слепого приятеля. Николас Истер представился Лонни Шейверу, единственному чернокожему мужчине в составе жюри, который явно тяготился своими обязанностями присяжного. Шейвер управлял одним из бакалейных магазинов, входивших в региональную торговую сеть, и среди чернокожих сотрудников компании занимал самое высокое положение.

Он нервничал, был скован и никак не мог расслабиться. Его приводила в ужас мысль о том, что придется оторваться от магазина на целые четыре недели.

Прошло минут двадцать, обеда все не несли. Ровно в половине первого Николас громко спросил:

– Эй, Херман, где же наш обед?

– Я – всего лишь председатель жюри, – с улыбкой ответил Граймз во внезапно наступившей тишине.

Николас подошел к двери, открыл ее и подозвал Лу Дэлл.

– Мы голодны, – сказал он.

Она медленно отложила книгу в бумажной обложке и, взглянув на одиннадцать остальных присяжных, сказала:

– Обед сейчас прибудет.

– Откуда же он следует? – спросил Николас.

– Из закусочной О’Рейли, это здесь, за углом. – Лу Дэлл не поняла шутки.

– Послушайте, мы сидим здесь взаперти, словно цыплята в курятнике, – сказал Николас, – не имея возможности, как нормальные люди, пойти пообедать сами.

Не понимаю, почему нам не доверяют и не разрешают пройтись по улице и пообедать в свое удовольствие без разрешения судьи? – Он сделал шаг навстречу Лу Дэлл и увидел заплясавшие в ее глазах серые искорки. – Нельзя ли сделать так, чтобы обед не превращался для нас в ежедневную борьбу?

– Да, конечно.

– Пожалуйста, позвоните и узнайте, где наш обед, или я буду вынужден поговорить с судьей Харкином.

– Хорошо.

Дверь закрылась, Николас пошел к кофейнику.

– Вы не думаете, что были излишне резки? – заметила Милли Дапри. Остальные слушали, не вмешиваясь в разговор.

– Возможно. Если так, прошу меня извинить. Но если мы не будем высказывать все начистоту, они о нас вообще забудут.

– Она здесь ни при чем, – сказал Херман.

– Ее обязанность – заботиться о нас. – Николас пересек комнату и сел рядом с Граймзом.