Дом окон

Первое время я из кожи вон лезла, чтобы угадать источник проклятия Роджера. Я много чего не читала у Диккенса, поэтому у Роджера был большой выбор страниц из объемных и широких чудовищных книг – да-да, у старого Чарльза есть довольно жестокие вещи. Ты читал «Крошку Доррит»? Там есть эпизод, где мать пытается запугать своего сына, чтобы он подчинился ее воле, и она грозится, что если он ее расстроит, то, когда она умрет, и он встанет перед ее трупом на колени, из трупа выступит кровь. Очень мило. Но на Диккенса такое проклятие было непохоже.

Больше на Фолкнера: вся эта дребедень про семью, неоправданные ожидания и рок. Но я не могла вспомнить, что читал Роджер из Фолкнера. Он заявлял, что не брал в руки ни одну из его книг, написанную после 1914-го, но это он просто рисовался.

Как и все на кафедре английской литературы, верно? Всё есть текст или связано с ним. Вскоре игра «Найди, откуда проклятие» меня утомила. Не столь важно, откуда он стащил его. А важно то, что он наложил его на своего сына. Каждый раз, вспоминая выражение лица Роджера, когда он произносил эти слова, и его голос, я касалась своего живота.

Да, я знала, что с нашим ребенком у Роджера будут совершенно другие отношения. С тех пор, как Тед вырос, Роджер изменился. Он стал старше, добродушней, а главное, счастливей. Наш брак был более благополучным, чем его первый; это уже тогда было очевидно. Нам было весело – уж поверь мне, в словаре Джоан такого слова нет. И для нас все было бы по-другому. Для всех троих. И все же эти слова: «С этого момента я прекращаю быть твоим отцом; ты больше не мой сын»…

* * *

Я так и не узнала, каким отцом Роджер стал бы для нашего ребенка.

В ту первую ночь в больнице я проснулась от кошмарных спазмов. Я знала. Еще до того, как окончательно проснулась, я знала. Я попыталась встать и дотянуться до кнопки вызова медсестры, прикрепленной к одеялу Роджера, но боль сбила меня с ног. Я упала и осталась лежать на полу. Я не могла вздохнуть: меня сжимала гигантская рука. Всё, что я видела, – пол под кроватью Роджера. «Нет, – подумала тогда я. – Нет-нет-нет-нет-нет». Я закрыла глаза и начала сопротивляться тому, что со мной происходило. «Да», – сказало мое тело, и рука сжалась еще сильнее, вызвав новую волну спазмов. Я открыла глаза. По щекам струились слезы, из носа тоже текло. Днище кровати Роджера заколыхалось, а затем расплылось. Я снова закрыла глаза, и гигантская рука сдавила меня со страшной силой. «Господи, – подумала я. – Пожалуйста».