Тень богов

– Ох ты ж, и откуда тебе это известно? – спросил Гудварр, подозрительно глядя на Орку. Под носом у него снова блестели сопли. – Что ты, ведьма-Сейд, которая видит прошлое?

Он глядел на Орку с усмешкой, как будто только что выиграл великое состязание в остроумии.

– Мне не нужно быть ведьмой-Сейд, чтобы понять, что рана в сердце – от меча, – ответила Орка. – Везен охотятся с помощью клыков и когтей, а вот железных мечей у них нет.

Она помолчала мгновение, глядя на усмешку на губах Гудварра.

– Я-то думала, что Гудварр, свирепый дренгр, поймет это с первого взгляда.

Она сразу же пожалела о сказанном, уже в тот момент, когда слова покидали рот. Она знала, что ничего, кроме неприятностей, они не принесут. Но уж слишком ей не понравилось выражение его самодовольного, надменного лица.

Всего несколько смешков из толпы во дворе общего дома – и Гудварр покраснел до ушей.

Он злобно зыркнул на Орку:

– Одиночки, жили на отшибе… они сами напросились на неприятности.

– Асгрим и Идрун точно не просили такого, – ответила Орка.

– А еще забрали их сына, Харека, – пискнул Брека высоким голосом.

– Детей воруют, – сказал Вирк. Он пробрался вслед за Оркой сквозь толпу. – Не первый раз я об этом слышу.

Орка нахмурилась, повернувшись к нему.

Гудварр спустился по ступеням с крыльца общего дома и встал перед Оркой. Она была выше и мощнее, но в его глазах читалось высокомерие сильных мира сего: вера в то, что он лучше и быстрее.

Орка почувствовала, как начинают гореть вены, в кончиках пальцев закололо и обострились все чувства – предвестники насилия.

– Если я говорю «они напрашивались на неприятности», значит, они напрашивались на неприятности, – прошипел Гудварр: его голос звучал, словно меч, покидающий ножны. – И ты сейчас тоже… напрашиваешься.

Трое воинов на лестнице сделали шаг вперед и потянулись к оружию.

Орка уставилась на Гудварра, чувствуя, как челюсть начинает дрожать от напряжения.

Как в жилах тяжело бьется кровь. Мысленно услышала отголоски далеких воплей, и перед глазами ее встал образ топора, что врубается в череп…

– Ты дрожишь, – сказал Гудварр. – Ты боишься меня? Стоило бы.

Орка сморгнула и увидела, что у нее дрожит рука и дрожь эта уже перешла на сжатое в кулаке копье. Посмотрела на Бреку: тот обеспокоенно переводил взгляд с матери на Гудварра и обратно.

Орка глубоко вздохнула.