Тень богов

Эйнар Полутролль, Заклятый Кровью…

Он заставил себя сесть и увидел, что под ним берег, покрытый черным песком, а ветер за его спиной вздыхал в ветвях деревьев. Лига мерцала тысячами огней, сияние утекало в небо над городом, словно свет умирающего костра, запертого крепостными стенами. Корабли покачивались и скрипели у причалов на водах фьорда, луна и звезды превращали темные волны в расплавленное серебро.

Он приложил руку к тем частям тела, что болели больше всего. Сначала ребра: ладонь легла на суконную рубаху.

Кожа не повреждена, но на ощупь болезненна. Возможно, сломано ребро или два. Он поглядел на поврежденную руку: даже в ночи было ясно видно, что костяшки стали черно-фиолетовыми и распухли. Он попытался сжать пальцы в кулак, но не сумел: отек и боль помешали. Затем он ощупал лицо. Над глазом зияла рана, покрытая коркой застывшей крови, половина лица распухла, челюсть пульсировала болью. Один зуб выпал.

Затем кончики пальцев нащупали железный ошейник на шее, и нахлынула паника.

Ключ. Мой плащ.

Он вскочил на ноги, не обращая внимания на боль, осмотрел себя и с облегчением обнаружил, что мешочек все еще висит у него на поясе. Он пошарил внутри и медленно выдохнул, увидев, что содержимое его на месте.

Но мой ошейник трэлла…

А затем он увидел его, пятно тени на черном песке: суконный плащ, аккуратно сложенный. Он нагнулся и поднял его, проверяя потайные карманы. Что-то тяжелое и холодное – тесак, который он забрал у торговца, в том же кармане мешочек с монетами, судя по весу, нетронутый, и наконец он нашел ключ.

Облегчение затопило его на мгновение – долгое, застывшее мгновение, – а затем он вставил ключ в замок, долго возился одной рукой, и в конце концов раздался щелчок. Ошейник распахнулся, скрипнули изъеденные потом петли, и он положил его обратно во внутренний карман плаща вместе с ключом.

Варг неуверенно подошел к берегу фьорда, опустился на колени, сложил ладони чашечкой, набрал холодной воды и принялся медленно пить. Его горло и живот словно наполнились острыми льдинками, которые приносили боль и освежали.

Он плеснул в лицо и некоторое время провел, пытаясь смыть кровь. Потом потряс головой, разбрызгивая капли вокруг себя. Наполнил водой бутылку с пояса. Закончив, он встал, дрожа, и неуклюже накинул на плечи плащ, кое-как застегнул его и устало пошел к деревьям.

Ступая между стволами, он пробирался по пологому, поросшему соснами склону. Через тридцать – сорок шагов мерцание воды во фьорде позади пропало из вида.