Тень богов

Он помогал забивать зверей, чтобы поджарить туши на ужин, помогал потрошить их и снимать шкуры, вымачивать сухожилия для шитья, дубить кожу для сапог, что носила его семья, выделывать ремни и ножны для охотничьих ножей.

Но видеть смерть другого человека, жизнь которого оторвали от тела, – это нечто совсем иное.

По крайней мере, если видишь это впервые.

К тому же этого человека Брека знал раньше. Видел в нем искру жизни, когда она еще горела.

Орка дала сыну несколько мгновений на то, чтобы просто стоять и глядеть широко раскрытыми глазами на труп.

Грудь Бреки часто вздымалась, дыхание было прерывистым.

Земля вокруг Асгрима была взрыхлена, а трава примята. На ней виднелся нечеткий отпечаток подошвы. В нескольких шагах от него уже почти впиталась в траву лужа крови. Следы вели в сторону. Похоже, здесь кого-то тащили по земле.

То есть Асгрим кого-то забрал с собой.

– Это он кричал? – спросил Брека, все еще глядя на труп.

– Нет, – ответила Орка, глядя на рану в груди Асгрима.

Удар прямо в сердце: смерть наступила быстро.

И хорошо, ведь падальщики уже успели ободрать тело. Глаза и губы превратились в кровавые раны под клювами воронов. Орка поднесла руку к лицу Асгрима и приподняла то, что осталось от его губ, чтобы заглянуть в рот. Десны и пустые лунки из-под зубов с кровяными сгустками. Она нахмурилась.

– Где его зубы? – прошептал Брека.

– Тут побывали теннуры, – проворчала Орка. – Они любят человеческие зубы сильнее, чем белка – орехи.

Она быстро оглянулась по сторонам, осматривая деревья и скалы в поисках любых признаков присутствия этих мелких двуногих существ.

Поодиночке они могли доставлять неудобства, а толпой – быть смертельно опасными с их острыми костистыми пальцами и зубами, что режут словно бритва.

Торкель обогнул Орку и вошел внутрь частокола, водя острием копья по широкой дуге в поисках возможного врага.

Затем остановился и уставился на скрипучую створку ворот.

Орка перешагнула через Асгрима и остановилась рядом с Торкелем.

К воротам было прибито тело: руки широко раскинуты, голова безвольно болтается. Идрун, жена Асгрима.

Она умерла не так быстро, как муж.

Ее живот был распорот, и кишки вывалились на землю скрученным клубком, словно лозы, оплетающие ствол старого дуба. От них все еще поднимался пар, а на блестящие витки ложился снег. Ее лицо было искажено гримасой боли.

Так вот кто кричал.

– Кто сотворил такое? – пробормотал Торкель.

– Везен? – предположила Орка.