Странник века. Книга Фадьяха

Тян объяснял мальчику, что если он хочет быть своим в компании и дружить с другими детьми, он должен до крови подраться со мной. Прибывшему ничего не оставалось, как подойти ко мне и завязать драку. На тот момент я был слабее многих сверстников, и чаще всего новичок здорово избивал меня. Если же по каким-то причинам я одерживал вверх, то к драке подключались другие дети. Таким образом, я вечно оставался в проигрыше.

Знали ли наши наставники об этих бесконечных побоях? Наверное, знали. А если и нет, то могли догадаться по многочисленным синякам, ссадинам и шишкам на моем теле.

Пытались ли они как-то помочь мне? Может, и пытались, но в любом случае несколько лет все оставалось по-прежнему.

Причина такого отношения долго оставалась для меня секретом. О чем-то я начал догадываться только по брезгливой реплике того же Тяна:

– Урод!

Долгие ночи я проводил, занимаясь тем, что пытался нащупать на себе жуткий шрам через все лицо, жировую шишку или громадную бородавку, наподобие той, что была у старого монаха по имени Чжан.

Картина прояснилась, лишь когда мне исполнилось шесть лет. Тогда, я уже не помню, по какой причине, я оказался в келье старшего наставника. Это была единственная комната во всем монастыре, где на стене висело зеркало. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, в чем причина моих бесконечных мучений. Из зеркала на меня смотрел худощавый бледный русоволосый мальчик, у которого не было ни раскосых глаз, ни плоского лица, словом, ничего, что было у всех, кого я встречал до сих пор в этой жизни.

Внешность моя не давала мне покоя, и уже через несколько дней, набравшись смелости, я подошел к монаху Чжану с вопросом: «Почему так?» Именно тогда я и узнал историю своего появления в монастыре.

Но мне этого уже было мало.

– Вы хотите сказать, я не из Динси? – спросил я.

Чжан покачал головой, подгоняя мою мысль.

– И я не из Луннаня?

– Ты неплохо знаешь географию, – улыбнулся Чжан.

Это был день поразительных догадок, и следующая не заставила себя долго ждать.

– И я не из Ганьсу?

Мои познания в географии заканчивались. Провинция Ганьсу, в моем шестилетнем понимании, была запредельной величиной, вселенной, за которой меня поджидал полный мрак. Чжан одной фразой перевернул мое представление о мире.

– Думаю, ты не из Китая.

До этого момента я много раз слышал слово «китаец», но ни разу не пытался соединить этого обобщенного человека с бо’льшим куском земли, нежели провинция внутри, которой спрятался наш монастырь.