Введение в прикладную психологию внимания

Сам Ушинский заявляет свое отношение с полной определенностью:

«Заметим, однако, что если бы внимание не могло обращаться разом на несколько впечатлений, то не было бы возможности перехода от одного впечатления к другим: наше внимание не могло бы быть отвлечено от предмета другим сильнейшим впечатлением» (Там же).

В этом утверждении Ушинского есть некая очевидность: если внимание может переходить на новый предмет, значит, этот предмет должен для него как-то существовать ко времени перехода. Более того, ушедший из внимания предмет тоже как бы помнится, и мы можем себя заставить себя вернуться к нему.

Он как бы не совсем исчез из внимания.

Все это, как бы ни казалось возможным, не более, чем слабости умозрительной, рассудочной психологии, к которой относилась и психология сознания. А Ушинский явно считает внимание свойством сознания, как вы помните. Определение предмета исследования, которое делает ученый вначале, становится основанием всех его рассуждений. Ушинский в самом начале уже знал, что «сознание проявляется в различных душевных процессах… в процессе внимания, памяти, воображения и рассудка» (С.

200). Это определение не завершает исследования; ононе плод усилий, оно – исходная уверенность, которая и доказывается всеми последующими построениями.

А значит, это не поиск истины, а доказательство своей правоты. Этим болели все психологи той поры, впрочем, как и всех времен. Можно назвать это болезнью очевидностей. Если нечто очевидно, оно становится символом веры и не подвергается сомнению.

Для Ушинского очевидно, что внимание входит в сознание, потому что без внимания невозможно сознавание. И это действительно так.

Но что такое сознание? Если сознание – сознавание, тогда внимание не просто участвует в нем, оно, в сущности, и есть сознание, по крайней мере, один из «процессов сознания». И это задает вполне определенное рассуждение. Но если задуматься и вернуться к наблюдениям? Да и ходить-то далеко не надо, достаточно вспомнить исходное определение: сознание проявляется во внимании и памяти.

А что такое память? Разве не образы? А могут ли образы жить в потоке внимания или сознавания? Для образов нужна среда, имеющая объем и пространственность. Даже не буду сейчас обращаться к тому, как сам Ушинский определяет память, – противоречие уже налицо, и его достаточно для сомнения.

Если понимать сознание как сознавание, картина действительности будет искажена.