Пассажиры

– Я не была уверена, пока не услышала его голос. Мы встретились всего раз несколько месяцев назад в баре в Манчестере.

– Ты хоть представляешь, сколько сил я положил, разыскивая тебя после того вечера? – спросил Джуд.

Сердце Либби затрепетало.

– Я тоже пыталась тебя разыскать, – ответила она. – Музыка была настолько громкой, что твое имя я не расслышала, и это было все равно что искать иголку в стоге сена.

Джуд вроде собирался что-то ответить, но тут его перебил Хакер:

– Позже у вас еще будет возможность поворковать, голубки.

Однако время никого не ждет, и уж определенно вас, Джек.

Тот перевел взгляд на громкоговорители.

– Вы можете потратить остаток утра на шпионские игры, обыскивая комнату в поисках припрятанных мною глаз-бусинок, но, если позволите, я привлеку ваше внимание к машине номер восемь.

Самый большой из экранов переключился с показа членов жюри на самого пожилого из Пассажиров с густыми белоснежными волосами, млечно-голубыми глазами и безмятежным выражением лица. Над карманом его пиджака были приколоты блестящие медали.

Пластиковая внутренняя отделка автомобиля и заклеенные прозрачной рекламой окна подсказывали, что он в такси. Заметив себя на мониторе приборной доски, он откашлялся и произнес:

– Алло?

– Доброе утро, сэр, – начал Хакер. – Не можете ли вы нам назваться?

Сев попрямее, тот подался вперед, устремив взгляд прямо в объектив.

– Меня зовут Виктор Паттерсон, – проговорил он медленно и чуточку громче, чем требовалось. – Пишется П-А-Т-Т-Е-Р-С-О-Н.

– Не могли бы вы чуточку рассказать о себе, мистер Паттерсон? – попросил Хакер.

– Мне семьдесят пять лет от роду, я печатник на пенсии. У меня трое детей и семеро внуков. Кто вы? Моя дочка дала машине неверный адрес?

– Судя по наградам, вы служили в вооруженных силах?

– О да, – с гордостью ответил Виктор. – 29-й полк коммандос Королевской артиллерии в Фолклендской войне, а затем два срока в Афганистане, пока не напоролся на мину.

– Прискорбно слышать. Вы не можете поведать мне, что случилось?

– А как по-твоему, что случается, когда напарываешься на мину, сынок? – хмыкнул тот.

 – Она оторвала мне руку и ногу на хрен. – Он постучал правой ладонью по правому колену, и обе конечности издали глухой стук. – Но жаловаться-то без толку, так? Просто живешь с этим дальше. И я насладился добрыми двумя десятками лет, водя автобусы, пока от всех нас не избавились.

– Кто от всех вас избавился?

– Муниципалитет, когда ввели беспилотные.