Тьма между нами

– Очень жаль. Она была твоей лучшей подругой.

– Ты ее ненавидела.

– Я полагала, что она плохо на тебя влияет. Сбивает с пути.

– Скорее было наоборот. – Нина чуть заметно ухмыляется, словно вспоминая о чем-то.

Я улыбаюсь ей в ответ, делая вид, что все понимаю, хотя это совсем не так. В тот период жизни она не посвящала меня в свои дела, и копаться в них сейчас я не хочу. Меня до сих пор бросает в дрожь даже от той малости, что стала мне известна.

– Меня ты тоже тогда ненавидела, да? – продолжает Нина.

– Конечно, нет. Я не могу тебя ненавидеть, ведь ты моя дочь.

– Даже за то, что я держу тебя взаперти?

– Даже.

– Не верю.

Она пытается втянуть меня в схватку, в которой я не хочу участвовать.

– Ты – моя плоть и кровь. Мне не всегда нравится, как ты поступаешь, но это не умаляет моей любви.

Нина с хрустом разламывает гренок и смотрит на меня, слегка склонив голову. На долю секунды мне кажется, что мои слова растопили лед в ее сердце, и я снова вижу свою доченьку, а не тюремщицу.

– А я тебя ненавижу, – бросает она.

Снова я приняла желаемое за действительное.

Следующие четыре песни мы молча едим.

– Ты не спросила, почему я выбрала этот диск, – замечает Нина.

– Наверное, тебе надоела ABBA.

– Помнишь солиста?

– Вряд ли… – снова лгу я, а перед глазами встает его тело, почти обнаженное, валяющееся с раскинутыми ногами на диване в подвальной квартире.

– Джон Хантер. Сегодня о нем писали в новостях.

При звуке его имени на меня накатывает тошнота. Чтобы не выдать себя, я набираю полный рот лазаньи. Всего минуту назад ее вкус казался мне восхитительным, а теперь приходится делать над собой усилие, чтобы не выплюнуть все обратно.

– Правда? – наконец произношу я.

– Да. Он умер.

Я перестаю жевать и потрясенно смотрю на нее. Надеюсь, она говорит правду. Хотя с нее станется…

– Из-за чего?

– Рак. Лейкемия. Мне пришло на телефон новостное уведомление.

– Все улики указывали на него.

– Ты же сказала, что ничего не помнишь.

– Я припоминаю ту криминальную историю. В общих чертах.

– А у меня в памяти из того времени почти ничего не осталось.

– Мозг – сложная штука. Что-то сохраняется на всю жизнь, что-то вытесняется за ненадобностью.

– Есть такой термин – подавленные воспоминания, – говорит Нина, следя за моей реакцией. Я стараюсь держать лицо.